Наверное, нет на Земле, не затронутого коронакризисом. Африка, конечно, не исключение. Особенно ее энергетический сектор.
В начале 2020 года цена нефти марки Brent доходила до $65 за баррель. В апреле она упала до $16,51 за баррель. К концу года многие нефтегазовые проекты на африканском континенте были отложены или отменены из-за низких цен и ограниченного спроса на сырье, вызванных пандемией. Выход из кризиса вряд ли может быть быстрым из-за низкой диверсификации местных экономик, которые зависят от экспорта энергоносителей.
Аналитики прогнозируют, что этот кризис отсрочит дату начала реализации большинства крупных углеводородных проектов, которые в настоящее время находятся в разработке, на 1-3 года. Чтобы смягчить ущерб в краткосрочной перспективе, африканские нефтяные компании пытаются снизить темпы добычи и ищут возможности для хранения сырья.
Реакция зарубежных компаний
Поведение крупных зарубежных энергетических компаний, как и следовало ожидать, стало более осторожным. Начался пересмотр долгосрочных планов. ExxonMobil отложила реализацию газового мегапроекта Area 4 в Мозамбике. Трансграничный СПГ-проект Greater Tortue Ahmeyim под руководством BP планировалось запустить в 2022 году, но теперь добыча начнется годом позже. Французская нефтяная компания Total решила приостановить проекты короткого цикла на вспомогательных месторождениях в Анголе.
Total и итальянская Eni заявили, что планируют сократить свои инвестиции в проекты по разведке и добыче в Африке на 25% в 2020 году. Это около $4 млрд в случае с Total и $2 млрд для Eni. Генеральный директор итальянской компании Клаудио Дескальци прогнозирует также сокращение инвестиций на $2,5–3 млрд в 2021 году. Решения Eni окажут негативное влияние на весь континент, поскольку компания является там ведущим производителем углеводородов: в третьем квартале 2019 года она добывала около 1,1 млн баррелей нефти в сутки.
Руководство ирландской Tullow планирует уволить около 30% своих сотрудников, которые работают в восьми африканских странах - Гана, Кения, Уганда, Кот-д’Ивуар, Габон, Экваториальная Гвинея, Коморские Острова и Мавритания.
Общий сдвиг реализации энергетических проектов - плохая новость для таких стран, как Сенегал, Мавритания, Уганда и Мозамбик, которые надеялись стать крупными производителями уже в ближайшем будущем. Но у таких давних региональных «игроков» как Нигерия, Ангола и Алжир причин для оптимизма тоже немного. В некоторых случаях вероятна и полная отмена некоторых крупных проектов, целесообразность которых не столь очевидна при ценах на нефть ниже 40 долларов за баррель. К ним относятся проект Shell Bonga Southwest в Нигерии, проект Tullow Oil South Lokichar в Кении, разработка месторождения Sonatrach Hassi R’Mel (Алжир) и месторождения Sangomar 1 (Сенегал) компанией Woodside.
Особенно трудно приходится небольшим игрокам, так, уже упоминавшаяся Tullow Oil, работающая в Африке и Южной Америке, сообщила о чистом убытке до налогообложения в размере $1,7 млрд в 2019 году. Акции компании на Лондонской бирже упали на 70%, к уровням шестнадцатилетней давности. В декабре 2019 года резкое снижение прогнозов добычи в Гане и Кении, а также налоговые и контрактные неудачи, с которыми компания столкнулась в Уганде, привели к уходу ее управляющего директора Пола Макдейда и директора по разведке Ангуса Маккосса.
Нигерия
Нигерия с населением более 200 млн человек является самой густонаселенной страной Африки и занимает первое место на континенте по добыче нефти.
Как рассказала ИРТТЭК член Экспертно-консультативного совета Хартии природных ресурсов Нигерии (NNRC), Ронке Онадеко, «снижение доходов от продажи сырой нефти сильно повлияло на бюджет Нигерии, который был сформирован при цене 72 доллара за баррель нефти». Как следствие, стране придется прибегнуть к дополнительным заимствованиям.
По словам Ронке Онадеко, сейчас на Нигерию надвигается рецессия, наиболее уязвимые предприятия начали сворачиваться, вероятна серьезная безработица и потеря рабочих мест. По данным Национального бюро статистики (NBS), экономика Нигерии сократилась на 6,1% во втором квартале 2020 года из-за пандемии. Остановка многих нефтяных месторождений вызвала спад в отрасли, что уже привело к потере рабочих мест и снижению экономической активности в этом секторе. По данным NBS, более 42% работников Нигерии потеряли работу из-за вспышки covid-19, Всемирный банк указывает на то, что влияние пандемии в 2020 году может сказываться на мировой экономике в течение следующих 5 лет.
При этом возможность получения финансовой помощи от международных финансовых институтов и агентств сильно ограничена, отмечает аналитик. К Нигерии, в частности, предъявляются такие требования, как отмена субсидий на топливо (PMS). Это привело к увеличению цен на электричество на 10%. Также необходимо будет отменить субсидии на форекс, чтобы получить доступ к глобальным фондам интервенций.
«Сovid-19 показал Нигерии, что правительство больше не может брать на себя государственные расходы, учитывая низкие доходы от нефти и газа. Низкая выручка от продажи сырой нефти в этом году влияет на и без того некрепкое основание нигерийской пирамиды», - говорит Онадеко.
Нигерия очень зависит от импорта: ежегодно только на закупку продовольствия расходуется более $22 млрд. Импортируется и значительное количество промышленного сырья. Более того, Нигерия почти на 100% зависит от импортных нефтепродуктов в связи с отсутствием мощностей на местных НПЗ.
«Covid-19 выявил множество утечек (субсидии не приносят ожидаемого результата) и пробелов в нашем управлении, неадекватные бюджетные ассигнования (образование, инфраструктура, первичная медико-санитарная помощь и т. д.). При этом существуют области, на которые уходит много государственных денег (траты на госуправление, периодические расходы и т. д.)», - сетует Ронке Онадеко.
Алжир
Для Алжира коронакризис оказался тяжелым испытанием. Страна сильно зависит от доходов от нефти и газа: государственная нефтяная компания Sonatrach обеспечивает почти 60% национального бюджета и более 95% валютной выручки страны. В первом квартале 2020 года доходы упали почти на 30% по сравнению с предыдущим годом. И вот теперь государство призывает Sonatrach сократить свои расходы, чтобы «сжать» бюджет на 2020 год с $14 млрд до $7 млрд.
Все это происходит на фоне политической нестабильности, застоя в автомобильном и строительном секторах и истощения валютных резервов, которые могут упасть до менее чем $50 млрд к концу года.
Гана
Гана, относительно новый экспортер нефти, в начале 2020 года добывала немногим более 192 тыс. баррелей в день. Бюджет на 2020 год был сверстан исходя из цены в $62,6 доллара за баррель. Как следствие, обвал цен привел к его дефициту.
Однако Гана имеет относительно диверсифицированную экономику. Сельское хозяйство (производство какао) и добыча других полезных ископаемых, кроме нефти, защищают страну негативных последствий волатильности цен. Например, Гана - второй по величине производитель золота в Африке. А, в отличие от нефти, цены на золото с 1 января 2020 года по 14 августа выросли на 28% (по данным McKinsey). Золото почти наверняка смягчит наихудшие последствия пандемии для Ганы, в которой официально коронавирусом заразились 45434 человека, из них скончались 286. В отличие от Анголы и Нигерии, в Гане регулярно проводят демократические выборы, а политические партии постоянно сменяют друг друга у власти.
Интересы России в Африке
Когда заходит речь о российских интересах на африканском континенте, речь обычно идет о вооружении. Россия подписала соглашения о военном сотрудничестве с правительствами 28 африканских стран. Россия является крупнейшим экспортером оружия в Африку, на ее долю приходилось 39% поставок оружия в регион в 2013–2017 годах.
Тем не менее, Африка интересна не только с точки зрения рынка оружия, но и в энергетическом плане. Во время холодной войны Москва установила тесные связи со многими африканскими странами, поддерживая, например, постколониальные движения за независимость.
Многие из этих связей прекратились после распада Советского Союза в 1991 году, а на местный рынок вышел Китай, который и стал доминирующим инвестором на континенте. Тем не менее, попытки предпринимаются и сегодня. В октябре 2019 года Россия провела первый Африканский саммит, когда президент Владимир Путин обозначил стремление Москвы вернуться в Африку.
На организацию российско-африканского саммита было потрачено, по некоторым данным, около $70 млн долларов, что лишний раз подтверждает серьезность намерений. Владимир Путин в своей речи заявил, что за последние годы Россия списала $20 млрд долгов африканским странам.
Зачем России Африка?
Западные эксперты называют три причины. Всего за пару последних лет Москва подписала соглашения о военном сотрудничестве с двадцатью африканскими странами. Причины стремления сблизиться с Москвой у этих стран разные, от недовольства жесткими китайскими займами до политической нестабильности. Африке нужны новые деньги, а России – новые рынки и новые союзники. Это вписывается в концепцию восстановления имиджа сверхдержавы.
По данным американского аналитического центра CSIS, Москва утроила свой товарооборот с Африкой с $6,6 млрд в 2010 году до $18,9 млрд в 2018 году. Россия также расширила свои экономические возможности за счет продажи оружия, добавив инвестиций в нефть, газ и усиление ядерной энергетики по всему континенту, а также вкладываясь в добычу алмазов в ЦАР, бокситов в Гвинее и платины в Зимбабве.
По данным Foreign Policy Research Institute, российский гигант ядерной энергетики Росатом, который напрямую конкурирует с французами за контракты в Сахеле, может воспользоваться хорошими отношениями с новыми политическими властями Мали. Nordgold, российская золотодобывающая компания, имеющая инвестиции в Гвинее и Буркина-Фасо, также может расширить свои планы по добыче золота в Мали.
Российские нефтегазовые компании давно присутствуют в Северной Африке, а также имеют несколько геологоразведочных проектов в Западной Африке и Мозамбике. «Роснефть», ЛУКОЙЛ, «Газпром», «Газпром нефть», «Татнефть» и «Росгеология» в настоящее время ведут бизнес на африканском континенте. Наиболее успешно Россия сотрудничает с Африкой в области энергетики в Северной Африке, где «Газпром» имеет долю в проекте Эль-Ассель в Алжире, а «Татнефть» - в проектах Гадамес и Сирт в Ливии, утверждает oilprice.com.
Росатом строит атомную электростанцию в Египте; также планируется построить мини-станции в Замбии, Эфиопии и Судане. Государственная компания также занимается разведкой и добычей урана. Важные новые сделки, подписанные в последние годы, включают присоединение «ЛУКОЙЛа» к лицензии «Марин XII» на шельфе Республики Конго и присоединение «Роснефти» к газовому проекту Zohr на шельфе Египта.
Что касается СПГ, то и тут Африка представляет для России интерес. В настоящее время на Россию приходится около 6% мирового рынка СПГ, но к 2025 году она намерена довести этот показатель до 15%. В том числе и с помощью африканских проектов. Ожидается, что в ближайшие пять лет будут запущены новые мощности по производству СПГ из Мозамбика, Египта и Танзании, и российские компании надеются этим воспользоваться.
Так, у «Роснефти» есть нерабочие доли в газовых блоках Мозамбика и Египта. Компания также имеет 12-летний контракт на поставку СПГ в Гану и подписала соглашение с нигерийской Oranto о будущем сотрудничестве в Африке по проектам добычи, переработки, логистики и торговли нефти и газа в Африке. Экваториальная Гвинея также заявила, что заинтересована в покупке российского СПГ.
Тем не менее, несмотря на все эти усилия, в Африке считают, что их недостаточно.
«Российские компании должны делать больше и участвовать по-настоящему. Африканцы хотят пожениться, русские хотят просто встречаться, - заявил глава Африканской энергетической палаты Н. Дж. Аюк. - На саммите в 2019 году было сделано много обещаний, было подписано множество меморандумов о взаимопонимании (MOU). Но нам еще предстоит увидеть выполнение этих меморандумов».
Например, «Роснефть» подписала меморандум о взаимопонимании с Мозамбиком, а ЛУКОЙЛ на саммите подписал меморандум о взаимопонимании с Нигерийской национальной нефтяной корпорацией.
Но нужен ли самой России масштабный выход на африканские рынки? Нужен ли апстрим в Африке? Если будут новые рынки сбыта, конечно, да. Однако с этим пока проблемы, особенно на фоне падения спроса на сырье во всем мире. В долгосрочной перспективе тоже ясности немного. Так что недостаточную для африканских стран активность России на континенте вполне можно понять.
И все громче звучат голоса тех, кто считает, что России нужно не разрабатывать новые месторождения и не строить убыточные экспортные СПГ-терминалы, а решить проблему дефицита энергоносителей и электричества. Помочь африканцам экспортировать их дешевые энергоносители – дело не очень выгодное в долгосрочной перспективе. А вот выйти на африканский рынок для поставок своего СУГ и применения своих инфраструктурных решений – дело более перспективное. Апстрим сам по себе не так выгоден, как его использование в комплексе наравне с другими задачами, в том числе инвестициями в транспортировку и производство электроэнергии. Тем более, что и сама Африка все больше посматривает в сторону «зеленой» энергетики.
Выгода от африканской жары
Совершенно логично, что Африка рано или поздно должна была прийти к тому, что, наконец, получить выгоду от своего испепеляющего солнца. Более того, есть мнение, что за Африкой будущее возобновляемой энергетики.
В Марокко расположена гигантская электростанция на выжженном солнцем участке у подножия хребта Высокий Атлас, в 10 км от города Уарзазат. В народе ее прозвали «Воротами в пустыню». Солнечных дней здесь около 330 в году. Помимо удовлетворения собственных потребностей в электроэнергии, Марокко рассчитывает поставлять электричество, вырабатываемое солнечными батареями, в Европу. Благоприятная политическая обстановка и растущая экономика позволили Марокко получить финансирование Евросоюза, около 60% расходов на реализацию проекта взяла на себя Европа. К 2030-му году Марокко собирается довести долю электричества, получаемого из возобновляемых источников (включая энергию воды и ветра) до 52%.
Подобных электростанций в Африке несколько. Инвестиционная активность в данном направлении постоянно наращивается.
Distributed Power Africa (DPA) хочет расширить свою деятельность в Африке. Дочерняя компания Econet Wireless, крупной зимбабвийской телекоммуникационной компании с интересами на пяти континентах, подписала соглашение о финансировании с Royal Bafokeng Holdings (RBH). В рамках партнерства африканская общественная инвестиционная компания приобретет долю в размере $20 млн в DPA Africa Asset-Co, это 60% акций. В результате планируется производить 175 МВт солнечной энергии в течение следующих четырех лет в разных частях континента, включая Южную Африку, Кению, Демократическую Республику Конго (ДРК) и Замбию.
DPA Africa Asset-Co будет предоставлять своим клиентам в этих странах решения в области солнечной энергии на основе договоров аренды солнечных фотоэлектрических панелей и систем хранения электроэнергии. Вложения DPA в развитие проектов в области солнечной энергетики могут потребоваться в этих африканских странах, где национальные электросети еще не очень эффективны.
Новый проект мощностью 175 МВт дополняет другие инициативы DPA по увеличению своей доли рынка в Восточной и Южной Африке. Компания заключила партнерское соглашение с Mettle Solar, чтобы инвестировать $1,2 млн в солнечный проект в Восточноафриканском центре обработки данных (EADC) в Найроби, Кения. Солнечная фотоэлектрическая система будет обладать мощностью 1 МВт.
Ранее, в мае 2020 года, дочерняя компания Econet Wireless решила выйти на рынок Замбии, которая станет пятой африканской страной, в которой она устанавливает оборудование для производства возобновляемой энергии.
Иными словами, у Африки в настоящее время есть шанс поменять ситуацию кардинальным образом. Вместо того, чтобы идти по стопам европейских стран 50-летней давности, Африке необходимо перейти к чистым, дешевым и возобновляемым технологиям будущего. В Африке больше солнца, ветра и геотермальной энергии, чем где-либо еще на планете.
Ветер и солнечная энергия становятся все более дешевыми и более доступными формами новой электроэнергии. Мини-сети на солнечной энергии могут кардинальным образом изменить жизнь жителям африканских беднейших деревень.
На поверхность Африки приходится 40% потенциальных солнечных ресурсов мира, но в ней находится всего 1% мировых солнечных мощностей для производства электроэнергии. При правильных инвестициях Африка может стать сверхдержавой в области возобновляемых источников энергии.
Поток международных инвестиций в данную отрасль пока сложно назвать рекой, но это уже вполне очевидный ручей. Когда он перерастет в реку, вопрос времени.
