Критические минералы - литий, кобальт, никель, вольфрам, редкоземельные элементы - стали стратегическим приоритетом администрации Трампа. Около 80% переработки этих материалов сосредоточено в Китае, что делает западные технологические и оборонные цепочки поставок уязвимыми. Центральная Азия, располагающая значительными запасами этого сырья, превратилась в один из главных объектов американской минеральной дипломатии.
Казахстан способен обеспечивать поставки 20 из 60 критических минералов, включенных в американский перечень стратегического сырья. Узбекистан богат вольфрамом, молибденом, медью и золотом. Таджикистан и Кыргызстан располагают значительными запасами редкоземельных элементов.
Гор на встрече был прямолинеен. Он подтвердил, что цепочки поставок критически важных минералов - один из главных приоритетов администрации Трампа. Американская сторона выразила интерес к развитию экспортного потенциала региона и повышению устойчивости логистических цепочек.
Можно выделить три главных трека заседания.
Геологоразведка, добыча и переработка. Приоритетный вопрос - создание полной производственной цепочки внутри региона, а не только добыча сырья для экспорта. Нагаспаев на полях ПМЭФ неделей ранее обозначил казахстанскую позицию. От геологоразведки и добычи до глубокой переработки. Это ключевое требование всех стран ЦА - не продавать руду, а получать добавленную стоимость у себя.
Транскаспийский маршрут. Отдельную тематическую сессию провело Министерство транспорта Казахстана. Речь шла о развитии глобальных цепочек поставок через Транскаспийский международный транспортный маршрут (ТМТМ). Гор назвал Транскаспийский коридор потенциально «одним из определяющих торговых маршрутов XXI века» и подчеркнул американский интерес к инфраструктуре и телекоммуникациям вдоль него. Для ЦА это прямая связь с европейскими рынками в обход России - актуальность маршрута только выросла после 2022 года.
Привлечение технологий и инвестиций. Американские компании рассматривают формат C5+1 как вход на рынок в логике «минералы в обмен на технологии»: доступ к добыче и переработке в обмен на технологии ИИ, телекоммуникации, финансовую инфраструктуру. Международный финансовый центр «Астана», работающий по английскому праву, позиционируется как площадка для структурирования сделок.
Нынешнее заседание - второе в серии диалогов по критическим минералам, запущенной на саммите C5+1 в Вашингтоне в ноябре 2025 года. Тот саммит стал переломным. Трамп впервые лично принял всех пятерых лидеров ЦА в Белом доме, и формат поднялся с уровня министров иностранных дел до президентского.
Итоги ноябрьского саммита оказались конкретнее предыдущих деклараций. Американская Cove Capital получила контрольный пакет в совместном предприятии по разработке вольфрамовых месторождений Северный Катпар и Верхний Кайракты в Казахстане. Узбекистан подтвердил обязательства по закупке самолетов Boeing 787-9 Dreamliner на $8,5 млрд. Казахстан - по приобретению американских грузовых локомотивов на $4 млрд и сотрудничеству при добыче нефти на Тенгизе и Карачаганаке. Суммарно инвестиционные договоренности по итогам визита Токаева в Вашингтон и ноябрьского саммита оцениваются в $17 млрд.
По итогам заседания 10 июня стороны подтвердили заинтересованность в реализации совместных индустриальных и инфраструктурных проектов. Конкретных новых инвестиционных соглашений публично объявлено не было - встреча носила рабочий характер и была ориентирована на выработку механизмов реализации ноябрьских договоренностей.
Это важное наблюдение. Central Asia Wire точно сформулировала главный вопрос к формату: превратятся ли рамочные договоренности в реальный капитал. Ноябрьский саммит дал контрольный пакет Cove Capital и декларации о намерениях. Астанинское заседание должно было продвинуть от намерений к механизмам - насколько это получилось, покажут конкретные инвестиционные контракты в ближайшие месяцы.
Отдельную нотку скептицизма внес казахстанский экономист Арман Батаев. По его оценке, фактическим итогом ноябрьского саммита стало движение капитала из Казахстана в США в виде контрактов на локомотивы и самолеты, а не американских инвестиций в казахстанскую добычу. Это структурный вопрос формата «кто платит и кто получает добавленную стоимость».
Самая практическая проблема C5+1 по минералам - логистика. Центральная Азия не имеет выхода к морю. Маршрут на Запад через Россию политически нежелателен после 2022 года. Маршрут через Иран - под санкциями и сейчас физически перекрыт из-за конфликта. Остается Транскаспийский маршрут через Азербайджан и Грузию на турецкие и европейские порты. Именно он обсуждался на тематической сессии казахстанского Минтранса.
Пропускная способность ТМТМ растет, но остается узким местом. Инфраструктура Каспийских портов, паромное сообщение, стыковки с железными дорогами Азербайджана и Грузии требуют существенных инвестиций. США декларируют интерес к этому коридору, но между декларацией и реальным финансированием инфраструктуры дистанция, которую заседание в Астане пока не преодолело.
Критические минералы - это уже не абстрактная геополитика. Литий и кобальт нужны для аккумуляторов систем накопления энергии и электромобилей. Никель - для ветрогенераторов и газовых турбин. Редкоземельные элементы - для постоянных магнитов в генераторах возобновляемой энергетики. Вольфрам - для бурового оборудования нефтегазовой отрасли.
Страна, контролирующая переработку этих материалов, контролирует цепочку поставок для всей энергетики нового поколения. Именно это понимают и Вашингтон, и Пекин, и именно поэтому Центральная Азия стала ареной конкуренции двух стратегий. Американской (C5+1, Транскаспий, технологии в обмен на доступ) и китайской (инвестиции в инфраструктуру, покупка долей в проектах, финансирование городов и заводов).
Казахстан, Узбекистан и остальные пока умело играют на обеих площадках. Насколько долго это получится - вопрос, ответ на который даст не следующая встреча формата C5+1, а первые реально введенные в эксплуатацию переработочные мощности с западным капиталом.
