«Силовые машины»
Загрузка производства «Силовых машин» в 2026 году выросла на 45% по сравнению с 2025-м. В первом квартале выпуск энергетического оборудования увеличился на 41%. По плану года компания должна выпустить 7 газовых и 14 паровых турбин – против 5 газовых, 7 паровых и 9 гидротурбин в 2025-м.
В январе 2026 года «Силовые машины» официально объявили о полном импортозамещении производства газовых турбин и открытии в Санкт-Петербурге высокотехнологичного комплекса для изготовления литых лопаток. Лопатки – критически важный узел, по которому Россия в 2014 году имела 80-процентную зависимость от импорта.
В июне 2026 года компания завершила изготовление ключевых узлов газовой турбины ГТЭ-65 – машины F-класса мощностью 65 МВт. Первый образец будет поставлен на Пермскую ТЭЦ-14 в рамках совместного проекта с «Т Плюс». Это первая поставка отечественной газовой турбины F-класса в российском ТЭК.
ОДК и Ростех
Параллельно с «Силовыми машинами» собственную линейку газовых турбин большой мощности развивает Объединенная двигателестроительная корпорация (входит в Ростех). Ключевой результат: первая полностью российская турбина ГТД-110М наработала более 12 тыс. часов на тепловой электростанции в Краснодарском крае. Это означает переход машины из опытной эксплуатации в серийное использование.
Производственные планы ОДК: 2 турбины большой мощности в год сейчас, 4 – с 2028 года. Скромные цифры в абсолютном выражении, но принципиальные в стратегическом: до 2022 года рынок энергетических газовых турбин в России был полностью поделен между General Electric и Siemens.
Свою линейку турбин планирует развивать и «Интер РАО» – компания, оперирующая значительной частью российских ТЭС и заинтересованная в собственной производственной базе для долгосрочного обслуживания и обновления парка.
Сервис
Помимо производства, импортозамещение охватывает сервисный сегмент – обслуживание уже установленных турбин, в том числе западного производства, которое после ухода вендоров с российского рынка оказалось проблемным.
Совместное предприятие «СТГТ» («Силовые машины» – Сименс) и «Интер РАО – Машиностроение» увеличило парк обслуживаемых газовых турбин большой мощности в России и Белоруссии до 34 единиц. Для сравнения: в 2021 году в сервисе у компании находилась 31 турбина. Рост на три единицы означает, что отрасль сохраняет операционную способность по машинам, которые в 2022 году могли стать «мертвыми активами» из-за ухода производителей.
Где еще работает
Помимо турбин, импортозамещение в ТЭК идет по нескольким направлениям параллельно.
Нефтегазовое машиностроение. По данным Минпромторга, к 2025 году планировалось довести долю отечественного оборудования в нефтегазовом секторе до 80%. Утвержденная Минпромторгом «дорожная карта» включает поддержку производства катализаторов для нефтепереработки, оборудования для гидроразрыва пласта, погружных насосов, оборудования для СПГ.
Электротехническое оборудование. Российские производители занимают значительную долю рынка трансформаторов, распределительных устройств низкого и среднего напряжения. Высоковольтное распредустройство – направление, по которому зависимость остается, но компании активно работают над замещением.
ИТ и АСУ ТП. Цифровая часть управления энергообъектами – самое сложное направление. Программное обеспечение для управления турбинами, SCADA-системы, защитная автоматика – здесь импортозамещение идет медленнее, чем по «железу», и часть критических компонентов все еще импортируется через параллельный импорт.
Что говорят цифры
Сводно картина выглядит так. 79% локализации в ТЭК – реальный, но усредненный показатель. По массовому оборудованию – насосам, простым трансформаторам, паровым турбинам средней мощности – локализация близка к 100%. По высокотехнологичному – газовым турбинам большой мощности, лопаткам, ПО – путь только пройдена половина.
Производство 7 газовых турбин в 2026 году у «Силовых машин» – это не цифра, которая закрывает потребности отрасли. Российская электроэнергетика потребляет десятки таких машин ежегодно, и значительная их часть до 2022 года импортировалась. Текущий выпуск покрывает прежде всего новые проекты и плановые замены, но не создает запаса.
Это объясняет, почему Минэнерго ставит целью именно 90% локализации, а не 100%. На уровне технологического суверенитета 90% означает, что отрасль может работать без зарубежных поставок в течение нескольких лет – даже если по отдельным позициям импортозамещение остается неполным.
Вопросы, которые остаются
Несмотря на впечатляющую динамику, в импортозамещении ТЭК сохраняются несколько структурных проблем.
Глубина локализации. Когда говорится о «российской» турбине, часто речь идет о машине, собранной в России из деталей, часть которых произведена за рубежом. Особенно это касается материалов – специальных сплавов, высокочистых металлов, электронных компонентов. Локализация на уровне сборки и локализация на уровне материалов – разные вещи.
Зависимость от Китая. Замещение западного оборудования происходит частично за счет расширения поставок из Китая. Это меняет географию зависимости, но не устраняет ее. Для критической инфраструктуры это создает долгосрочный вопрос: насколько российский ТЭК должен полагаться на одного внешнего поставщика, даже если он сейчас политически удобен.
Стоимость и сроки. Отечественные машины часто дороже зарубежных аналогов на 20–40% и поставляются с большей задержкой. Это означает рост капитальных затрат на новые энергообъекты и увеличение сроков их ввода. На сессии ПМЭФ-2026 «Предсказуемая энергетика для инвестиций» промышленные потребители прямо ставили вопрос о том, кто оплачивает эту разницу – через тариф или через бюджет.
Итог
Цифра 79% локализации – итог системной работы 2014–2026 годов и одновременно отправная точка для нового этапа. Текущие производственные мощности позволяют отрасли функционировать в санкционном режиме, но не позволяют масштабироваться быстро. Пример – газовые турбины большой мощности. Технология есть, серийное производство есть, но темп 2–7 машин в год не соответствует потребностям отрасли в ближайшие десятилетие.
90% – реалистичная цель Минэнерго на горизонте 2030 года. Но переход от 79% к 90% будет сложнее, чем от 50% к 79%. Оставшиеся 11% – это самое технологически сложное оборудование, в котором накопленный технологический разрыв с мировыми лидерами максимальный. Здесь импортозамещение упирается уже не в производственные мощности, а в фундаментальную НИОКР, материалы и системную интеграцию.
Цифра впечатляет. Внутри нее – два десятилетия инженерной работы и еще несколько лет до настоящего технологического суверенитета.
