Принятое государством стратегическое решение о скорейшей монетизации российских нефтегазовых ресурсов может сильно ухудшить положение компаний, занимающихся разработкой старых месторождений с высокой себестоимостью. А в перспективе грозит ускоренным истощением ресурсной базы страны и потерей роли ключевого игрока на рынке нефти.
«Конечная цель заключается в том, чтобы перенастроить налоговую систему таким образом, чтобы, если просто выразиться, не тянуть уже бесконечно отработанные или малоэффективные старые выработанные месторождения, а наоборот, нацелить наши компании и их партнеров на то, чтобы развивать новые проекты, новые провинции, добиваться включения современных технологий, применения современной техники и технологий», - заявил президент РФ Владимир Путин, подводя в октябре итоги дискуссии об изменениях в систему налогобложения нефтяной отрасли.
Все на продажу
Слова президента стали концентрированным выражением новой парадигмы, в которой предложено отныне существовать нефтяной отрасли: по мере энергоперехода глобальная потребность в нефти будет снижаться, поэтому, пока она еще кому-то нужна и чего-то стоит, нужно получить от имеющихся запасов максимальную прибыль, которую можно использовать для развития новых энерготехнологий. Это означает приоритетную разработку уже разведанных запасов с высокой рентабельностью и минимизацию налоговых льгот, пусть даже это приведет к падению производства на старых месторождениях.
Очередной раз эту стратегию озвучил в конце декабря вице-премьер РФ Александр Новак, выступая на экспертной встрече «Энергетический переход и постковидный мир». «В мире много стало дешевых энергетических ресурсов, в том числе нефти, в том числе газа, в том числе угля, если говорить об углеводородах, - заявил Новак. - И дальше стоит на повестке вопрос: вот эти все запасы огромные, которые есть, действительно в течение какого времени они будут востребованы? В течение ближайших 10-20 лет? И тогда надо будет ставить вопрос об их монетизации ускоренным способом».
В России множество регионов, где месторождения находятся в «зрелой» стадии разработки. Это и «старые» районы нефтедобычи Западной Сибири, и Татарстан, и Башкирия, и ряд других. Для них «монетизация» в предложенном варианте означает резкое ухудшение условий хозяйствования. Например, наиболее пострадавшими от введения нового налогового режима назывались «Татнефть» и ЛУКОЙЛ. Вот что заявил ИА «Девон» президент Татарстана Рустам Минниханов: «Мы в диалоге с нашими коллегами-федералами. Решения, которые приняты, не одобряем. История покажет, что это ошибочное решение. Да, наверное, надо было адаптировать и реформировать это, но в той форме реформа не совсем правильная».
Вариант «Б»
Давайте рассмотрим в качестве гипотезы, что темпы энергоперехода окажутся далеко не столь стремительными, как это сейчас рисуют его сторонники. Гипотеза вполне реальная, поскольку, как отметил в ходе организованного ИРТТЭК обсуждения «Из 2020 в 2021» старший научный сотрудник Института «Восток-Запад» Данила Бочкарев, в последнее время эти прогнозы все больше базируются не на экономических моделях, а подгоняются под заранее определенный сценарий. Это будет означать, что и через 10, и через 20 лет нефть будет все еще востребована мировой экономикой.
Нельзя сказать, что этого не понимают в правительстве. Тот же Александр Новак в качестве альтернативного сценария привел следующий: «Либо это будет более длительный период использования соответствующих источников в энергобалансах, и на более длительный период можно растянуть добычу этих минеральных ресурсов». Однако действовать, похоже, предполагается в рамках модели «ускоренной монетизации».
О том, что это будет значить для российского скважинного фонда, неоднократно говорили специалисты – значительная его часть, связанная с выработанными месторождениями, будет либо безвозвратно утеряна, либо потребует для своего восстановления финансовых затрат, делающих эти запасы неконкурентоспособными. В этом случае Россия, по мнению партнера компании RusEnergy Михаила Крутихина, уже никогда не сможет восстановить уровень добычи 2019 года и войдет в стадию убывающего производства, что лишает ее способности всерьез влиять на процессы, происходящие на рынке.
Надежда с Севера
Отдельно следует упомянуть арктические мегапроекты, в которых многие видят залог будущего прироста ресурсной базы российской нефтянки. Перед самым Новым годом «Роснефть» разместила закупку на разработку документации для реверсного использования нефтепровода Ванкор – Пурпе. Сейчас он служит для доставки нефти Ванкорского месторождения в систему «Транснефти» и далее, по системе ВСТО, на экспорт.
Судя по всему, реверс трубы потребовался «Роснефти» для выполнения взятых на себя обязательств по транспортировке грузов по Северному морскому пути – 30 млн в 2024 году. Эту цифру озвучил на встрече с Владимиром Путиным глава компании Игорь Сечин, попросив при этом посодействовать в получении кредитов. Однако, похоже, за счет ресурсов проекта «Восток Ойл» «Роснефть» никак не успеет взять нужную планку, поэтому потребовался запасной вариант. Тем более, что многие участки, входящие в «Восток Ойл», еще требуют доразведки и подтверждения запасов и вполне могут повторить судьбу ресурсной базы Восточной газовой программы, для которой в результате не нашлось достаточно газа.
