Кризис 2020 года оказался непохож на другие. Он начался не с финансовых рынков, а с резкой и внезапной остановки большей части мировой экономики, вызванной беспрецедентными мерами по борьбе с распространением новой вирусной инфекции. Наиболее уязвимыми в этой ситуации оказались отрасли, которые в силу технологических ограничений не могут регулировать производство в режиме реального времени. В том числе и прежде всего это оказалось производство нефти и газа
Кризис 2020 года оказался непохож на другие. Он начался не с финансовых рынков, а с резкой и внезапной остановки большей части мировой экономики, вызванной беспрецедентными мерами по борьбе с распространением новой вирусной инфекции. Наиболее уязвимыми в этой ситуации оказались отрасли, которые в силу технологических ограничений не могут регулировать производство в режиме реального времени. В том числе и прежде всего это оказалось производство нефти и газа.
«Танкеры с нефтью встают у берегов Калифорнии на неопределенный срок». «В Южной Корее закончилось сдаваемое иностранцам место в нефтехранилищах». «У берегов Сингапура образовалась пробка из танкеров». Это взятые наугад новости только за один день 27 апреля. Угроза исчерпания свободных мощностей для хранения невостребованной рынком нефти вышла на первое место по влиянию среди факторов, определяющих котировки на нефтяных биржах и перспективы развития добывающих компаний.
Недавно Институт развития технологий ТЭК (ИРТТЭК) опросил экспертов отрасли, чтобы понять – насколько критична ситуация с хранением нефти и спасет ли положение новая сделка ОПЕК+. Итоги исследования вызвали определенный резонанс в СМИ, особенно в части наличия свободных объемов для хранения нефти в России. Сегодня мы решили вернуться к данной теме и узнать мнение участников нефтегазовой отрасли.
Неизвестная величина
Точной статистики относительно мировых мощностей по хранению нефти и нефтепродуктов не существует. Например, государственной тайной является объём Госрезерва РФ. Никто не сомневается в наличии значительных мощностей для хранения энергоресурсов в Китае, но никакой информации о них нет даже на уровне слухов. Именно это и служит для инвесторов главным раздражителем. Психологически хуже всего человек адаптируется к ситуации неопределенности, когда невозможно планировать будущее на сколько-нибудь длительный период. Рациональное поведение сменяется эмоциональным, экономические модели перестают действовать.
Если опираться на имеющиеся данные, можно говорить о том, что свободные нефтехранилища в мире ещё есть, рассказал в интервью ИРТТЭК директор Фонда энергетического развития Сергей Пикин. Их объём он оценил в 400-500 млн баррелей. В апреле дисбаланс спроса и предложения, по оценке Международного энергетического агентства, составил 29 млн баррелей в сутки. То есть при сохранении status quo свободные ёмкости будут исчерпаны в течение недель.
Впрочем, отмечает Пикин, ситуация апреля была во многом уникальной. Предыдущая сделка OPEC+ уже прекратила своё действие, новая ещё не начала. «Апрель стал месяцем рыночной вакханалии. Как говорится, и физический и финансовый рынок нефти полностью разрушены», – описывает ситуацию эксперт. С 1 мая начинают действовать ограничения, вводимые в рамках второй редакции соглашения OPEC+, поэтому ситуация начнёт потихоньку стабилизироваться.
Снижать нельзя добывать
«Нефть еще никто и никогда не добывал, чтобы сливать ее потом в овраги», – говорит исполнительный вице-президент по продаже оборудования и направлению «Заканчивание скважин» ООО «НьюТек Сервисез» Валерий Бессель. В норме объём добычи всегда сбалансирован с текущим объемом потреблением и возможностями хранения в технологических емкостях. Сейчас спрос и предложение нефти резко разбалансированы, но, как только нефть некуда будет сбывать и негде хранить, начнется существенное сокращение объёмов добычи. Например, производители США в последние недели регулярно рапортуют о снижении объёмов бурения сланцевых скважин и поставок сырья.
Ожидаемое снижение добычи нефти и существенное снижение её цены уже начало сказываться на нефтесервисной отрасли. Заказчики резко снижают объёмы закупок и пытаются сбить цену. «Это создает для нас большие сложности: мы выстраивали стратегию работы на год под определенные объемы, нанимали и обучали людей, создавали региональные офисы, закупали оборудование и т. д. То есть затраты мы уже понесли, а планируемую выручку, скорее всего, не получим», – жалуется Валерий Бессель.
Российский путь
Из «большой тройки» нефтедобывающих стран (США, Саудовская Аравия, Россия) последняя оказалась хуже других подготовлена к сегодняшней ситуации. «Крупных системных хранилищ у нас нет», – отмечает Сергей Пикин. Например, нет ничего похожего на Стратегический нефтяной резерв США. Фактически самое большое нефтехранилище в нашей стране – это труба «Транснефти» объёмом в десятки миллионов тонн. По мнению Пикина, сейчас российским компаниям следует заняться строительством новых хранилищ. «Наша промышленность с удовольствием произведет ёмкости для хранения, здесь ничего сверхтехнологичного нет», – говорит эксперт.
Строительство нефтехранилищ – дело дорогое и, главное, небыстрое, возражает генеральный директор Ассоциации независимых нефтегазодобывающих организаций («Ассонефть») Елена Корзун. Сегодняшние проблемы это решить не поможет – пока новая инфраструктура заработает, кризис так или иначе разрешится. Другое дело, что часть малых нефтепроизводителей может его и не пережить. Одно дело – снизить добычу, когда число скважин исчисляется десятками тысяч, и совсем другое – когда просто десятками.
Государство, со своей стороны, тоже не изъявляет готовности поучаствовать в создании резервных мощностей. Вопрос о создании в России стратегического нефтяного резерва (для сглаживания сезонных ценовых колебаний) поднимался неоднократно. В 2012-13 годах обсуждение даже вышло на правительственный уровень. Однако в итоге проект был признан экономически нецелесообразным. Вместо хранилищ было решено создать нефтяную биржу в Санкт-Петербурге. В сегодняшних условиях биржевые инструменты, как выяснилось, не работают. «Естественно, тогда ситуацию, подобную нынешней, можно было увидеть только в фильме ужасов», – отмечает Корзун.
Надеемся на рост
Единственный выход сейчас – сокращать добычу и надеяться на быстрое восстановление спроса. Азиатские страны, в первую очередь Китай и Индия, уже начали выходить из рецессии. Постепенно смягчаются ограничительные меры в странах Европы, обсуждается этот вопрос и в США. «Не быстрое, но поступательное движение вверх будет», – прогнозирует Сергей Пикин из Фонда энергетического развития.
Принимаемые сейчас экстренные меры по сокращению добычи могут дать и совсем неожиданный эффект. По словам источника ИРТТЭК в нефтегазовой отрасли, в России уже начались банкротства малых нефтегазодобывающих компаний. В Америке число банкротств исчисляется десятками и сотнями, но там это хотя бы не означает прекращения деятельности компании. Крупные ВИНКи уже предупредили, что восстановление добычи после вынужденного вывода из эксплуатации части скважинного фонда будет небыстрым и недешёвым, а в некоторых случаях даже невозможным. Быстрое кардинальное снижение предложения вкупе с непредсказуемым восстановлением спроса может в какой-то момент привести к возникновению дефицита поставок, полагает Сергей Пикин. Впрочем, какое-то время мир сможет прожить на накопленных запасах, а там подтянутся и нефтяники.
Материал подготовлен специально для МИА «Россия сегодня».
