Россия обладает колоссальным потенциалом для включения в процессы глобального энергетического перехода, однако потенциал этот зачастую используется далеко не полностью. О том, как исправить это положение и, одновременно, не допустить негативного влияния данных процессов на экономику и уровень жизни, говорили на круглом столе «Стратегия низкоуглеродного развития Российской Федерации до 2050 года: влияние на энергобаланс и развитие энергетики», организованном комитетом Государственной думы по энергетике. В обсуждении приняли участие и представители ИРТТЭК
Россия обладает колоссальным потенциалом для включения в процессы глобального энергетического перехода, однако потенциал этот зачастую используется далеко не полностью. О том, как исправить это положение и, одновременно, не допустить негативного влияния данных процессов на экономику и уровень жизни, говорили на круглом столе «Стратегия низкоуглеродного развития Российской Федерации до 2050 года: влияние на энергобаланс и развитие энергетики», организованном комитетом Государственной думы по энергетике. В обсуждении приняли участие и представители ИРТТЭК.
«Вызов ближайшего десятилетия – в создании принципиально новой индустрии и рынка, основанного на низкоуглеродном производстве. Величина углеродного следа продукции становится все более значимым критерием, который влияет не только на покупательский спрос, но и на саму возможность доступа на рынки», – отмечается в проекте резолюции, подготовленном по итогам круглого стола.
Для России в этом кроются не только возможности, но и опасности. Так, согласно расчетам, выполненным ИНЭИ РАН совместно с МШУ «Сколково», «даже при самых умеренных ожиданиях энергопереход приведет к сокращению российского экспорта энергоресурсов на 16% к 2040 году и снижению среднегодовых темпов роста странового ВВП на 1,1% в год».
И это не единственные риски, которые должны быть учтены. Например, как отметила замдиректора Института развития технологий ТЭК (ИРТТЭК) Татьяна Корсакова, энергопереход не должен привести к снижению уровня жизни, особенно в нефтегазовых моногородах. Также, по словам замдиректора департамента международного сотрудничества и климатических изменений Минприроды России Петра Бобылева, невозможно игнорировать опасность появления дополнительного налогового бремени для промышленности, которое будет тормозить ее развитие при том, что приоритетом в настоящий момент остается экономический рост.
В то же время существующий потенциал, который мог бы нивелировать отрицательное воздействие энергоперехода на отечественную экономику, зачастую не используется или используется не в полной мере. Например, ключевые экономики мира «ставят амбициозные цели по доле выработки возобновляемой энергетики от 20 до 50%, меняя структуру инвестиций». В США в 2030 году доля выработки ВИЭ составит 50%, в Индии – 44%, в Китае и странах Евросоюза – 35%.
Сейчас в России доля ВИЭ (за исключением ГЭС мощностью более 25 МВт) в энергосистеме составляет около 0,2%, и, если не будет принято никаких решений по дополнительной поддержке, она останется на уровне 1%, констатировали участники заседания.
Основной проблемой использования возобновляемых источников энергии в Российской Федерации является их недостаточная экономическая конкурентоспособность по отношению к иным технологиям производства электрической энергии. Одной из целей программы поддержки ВИЭ на 2025-2035 гг. является снижение стоимости «зеленой» энергии до уровня, когда она сможет на равных конкурировать с энергией традиционной генерации. Однако насколько эта цель достижима при заявленных параметрах программы (350 млрд рублей и 6,7ГВт введенных мощностей за 10 лет) – вопрос дискуссионный.
Похожая ситуация складывается и с «топливом будущего» – водородом. Несмотря на то, что в России принята дорожная карта развития водородной энергетики до 2024 года, пока темпы развития водородных технологий невысоки даже несмотря на наличие собственных разработок.
Причина не только в принципиальной новизне этого направления. Как отмечается в проекте резолюции, в России к настоящему моменту не сформировались условия для формирования внутреннего спроса на водородную энергетику. Ее применение ограничивается узкими сегментами специализированных, пилотных и имиджевых проектов, которые поддерживаются государством и рядом частных компаний.
Таким образом, на сегодняшний момент перспективы водородной энергетики в России связаны с тем, как это направление будет развиваться в странах, куда российский водород мог бы экспортироваться – речь идет, прежде всего, о ЕС. Но пока, несмотря на заявленные масштабные планы с обеих сторон, полноценного рынка водорода не существует, что является сдерживающим фактором для инвестирования в эту отрасль.
Одной из приоритетных задач государства в части сокращения парниковых выбросов является повышение энергоэффективности. Но и здесь Россия – в числе отстающих. «За прошедшие 12 лет энергоемкость ВВП при целевом показателе 40% снизилась всего на 9-12%, при этом в последние четыре года она практически не снижается. Уровни энергоемкости производства важнейших отечественных промышленных продуктов выше (хуже) среднемировых в 1,2-2 раза, а по отношению к лучшим мировым практикам – в 1,5-4 раза», – отмечается в документах круглого стола.
По итогам заседания был разработан целый ряд предложений по изменению этой ситуации. Удастся ли ее изменить в реальности – неясно. Предложения носят рекомендательный характер, и насколько правительство и профильные министерства воспримут их как руководство к действию, предсказать невозможно. Положение в экономике, несмотря на рост цен на энергоносители, остается напряженным. Низкоуглеродная энергетика – неизбежное, но все таки будущее, а стагнация уже здесь и сейчас. Поэтому не станет сюрпризом, если амбициозным проектам придется слегка подождать.