В Clarion-Clipperton Zone между Мексикой и Гавайями уже действуют разведочные контракты International Seabed Authority, ISA. Теперь поверх части этих территорий накладываются заявки, которые США рассматривают по собственному законодательству.
Самый показательный пример – TMC USA, американская структура канадской The Metals Company. Компания добивается через NOAA прав на два участка общей площадью почти 187 тыс. кв. км. Для USA-A площадью около 65 тыс. кв. км запрошены одновременно разведочная лицензия и разрешение на коммерческое извлечение. USA-B площадью около 122 тыс. кв. км пока проходит как разведочная заявка.
Компания оценивает ресурсы этих территорий соответственно примерно в 619 млн и 1,02 млрд тонн влажных полиметаллических конкреций.
187 тыс. кв. км – территория, на которую американская компания пытается получить права в американской регуляторной системе. «Американским дном» она от этого не становится.
Один ресурс – два маршрута к добычеClarion-Clipperton Zone, CCZ, – огромная область океанского дна, покрытая полиметаллическими конкрециями. Они содержат марганец, никель, медь и кобальт – металлы, необходимые аккумуляторной промышленности, электротехнике и другим технологическим цепочкам.
Но наличие металла еще не делает его промышленным ресурсом.
Для коммерческой добычи нужна последовательность:
геология → право разведки → разрешение на добычу → финансирование → техника → логистика → переработка → продажа.
Именно на стадии прав сейчас возникает расхождение.
Для государств – участников Конвенции ООН по морскому праву международное морское дно находится в системе ISA. Организация сообщает о 31 действующем разведочном контракте с 21 подрядчиком. Значительная часть контрактов на полиметаллические конкреции расположена именно в CCZ.
США Конвенцию ООН по морскому праву не ратифицировали и используют собственный Deep Seabed Hard Mineral Resources Act. Он позволяет NOAA выдавать американским компаниям лицензии на разведку и разрешения на коммерческое извлечение конкреций за пределами национальной юрисдикции.
До недавнего времени различие этих двух режимов оставалось главным образом юридическим.
Теперь оно стало промышленным.
Одна компания страхуется двумя системами
The Metals Company уже присутствует внутри системы ISA. Связанные с ней Nauru Ocean Resources Inc. и Tonga Offshore Mining Limited имеют разведочные контракты при поддержке соответственно Науру и Тонга.
Параллельно TMC USA идет через NOAA.
И территории частично пересекаются. Congressional Research Service указывает, что американские заявки TMC USA накладываются на части площадей, которые ISA ранее предоставила структурам компании через Науру и Тонга.
Это не дает компании два независимых права добыть один и тот же металл.
Но появляется другой эффект: корпоративная стратегия больше не зависит от единственного регуляторного маршрута.
Если международная система ISA медленно согласовывает правила промышленной добычи, остается американский путь. Если американское разрешение столкнется с проблемой международного признания, у группы сохраняются разведочные права, данные и контрактная история внутри ISA.
Для сырьевого бизнеса такая юридическая диверсификация начинает выполнять функцию, похожую на диверсификацию месторождений.
19 октября – первая контрольная дата
Поворот произошел после указа президента США от 24 апреля 2025 года. Белый дом поручил ускорить выдачу американских лицензий на разведку и разрешений на commercial recovery в районах за пределами национальной юрисдикции.
В январе 2026 года NOAA изменила процедуру и объединила часть рассмотрения exploration license и commercial recovery permit.
TMC USA воспользовалась этой схемой. Заявка USA-A опубликована в августе. Публичные слушания назначены на 13 октября, прием комментариев заканчивается 19 октября.
Поэтому следующая важная стадия – решение регулятора.
Если NOAA сертифицирует заявку, а затем выдаст разрешение на коммерческую добычу, впервые появится возможность проверить, насколько далеко национальное американское разрешение способно работать на международном морском дне.
Сразу возникнут вполне материальные вопросы: кто профинансирует добычу, кто застрахует суда и оборудование, под каким флагом они будут работать, какие порты примут сырье, где будут перерабатываться конкреции и какие государства признают происхождение металла.
То есть юридический спор быстро превращается в вопрос промышленной инфраструктуры.
Главный дефицит – признанное право
Для критических минералов обычно считают запасы, содержание металла и мощности переработки.
В случае международного морского дна этого недостаточно.
Здесь появляется отдельная экономическая категория – юридически доступный ресурс.
Это часть металла на конкретной территории, для которой существует работающая последовательность: право на разведку, маршрут к промышленному разрешению, достаточное признание этих прав для финансирования и страхования, техническая возможность добычи и канал последующей переработки.
Два участка с одинаковой геологией поэтому могут иметь совершенно разную экономическую ценность.
Участок ISA может иметь международно признанный разведочный контракт, но пока не иметь законченного маршрута к промышленной добыче.
Американский участок может быстрее получить национальное разрешение на commercial recovery, но столкнуться с вопросом международного признания.
На территориях TMC эти режимы частично накладываются друг на друга.
Поэтому новая карта критических минералов океана должна показывать уже не только месторождения.
На ней нужны как минимум три слоя:
физический – где находится ресурс;
контрактный – кому предоставлены права на разведку;
регуляторный – через какую систему существует путь к промышленной добыче.
На отдельных участках эти слои уже пересекаются.
США сейчас пытаются превратить третий слой в конкурентное преимущество.
И если американская схема дойдет до реальной добычи, главным показателем в соревновании за глубоководные минералы станет тонна, для которой удалось создать всю цепочку – от ресурса на глубине нескольких километров до юридически признанной и экономически продаваемой поставки.