Россия не останется в стороне от мировых трендов на декарбонизацию и рост использования возобновляемых источников энергии. Однако переход к так называемой «чистой энергии» несет в себе как уже известные и оцененные риски, так и опасности, которые только начинают осознаваться. Поэтому так радует взвешенная позиция, которую заняло российское правительство.
Россия с готовностью включилась в мировой тренд по постепенному энергетическому переходу, однако этот процесс не должен носить дискриминационный характер по отношению к традиционным источникам энергии, которые могут быть вполне экологически чистыми. Так сформулировал отношение к данной проблеме вице-премьер РФ Александр Новак, выступая на экспертной встрече на тему «Энергетический переход и постковидный мир».
Почище вашего
По его словам, в ближайшие десятилетия основу мировой энергетики будут по-прежнему составлять углеводороды, доля которых в энергобалансе за 20 лет снизится с 85% до 70%. В этот период, как признал Новак, Россия будет стремиться монетизировать свои запасы нефти и газа и заинтересована в том, чтобы как можно быстрее начать наращивать добычу – впрочем, не в ущерб стабильности спроса и предложения.
То, что руководство страны занимает столь взвешенную позицию в данном вопросе, не может не радовать. С одной стороны, Россия привержена глобальным климатическим целям и работает над выполнением своих обязательств в рамках Конвенции ООН об изменении климата. К 2030 году уровень парниковых выбросов в нашей стране должен быть снижен на 70% от уровня 1990 года.
С другой – углеродный след российской электроэнергетики, например, уже сейчас значительно ниже, чем, например, американской или даже европейской, в силу высокой доли ГЭС и АЭС (в сумме 37%) и газовых ТЭС (еще около 50%). Поэтому необходимости в чрезвычайных мерах по изменению структуры энергетики для выполнения этих целей у России нет
В то же время ускорение темпов энергетического перехода в Европе, по-прежнему остающейся важнейшим внешнеторговым партнером России, несет для нашей страны определенные риски. Помимо уже много раз обсуждавшегося, в том числе и нами, трансграничного углеродного регулирования, есть и другие.
В частности, сейчас в рамках европейской Green Deal создается так называемая таксономия проектов, в рамках которой инвестиционные проекты будут ранжироваться не только по степени их воздействия на окружающую среду, но и по тому, какой вклад они вносят в создание «чистой» экономики и энергетики. «Причем оцениваться будут не только сами проекты, но и то, как данная компания или данный инвестор, который пытается войти в Европу со своими деньгами, проектами, технологиями, ведет себя на родине», - отметил в ходе организованного ИРТТЭК обсуждения «Из 2020 в 2021» партнер компании RusEnergy Михаил Крутихин.
Дополнительную угрозу представляют уже декларируемые намерения приравнять для целей налогообложения и оценки проектов выброс компании к общему по стране. «Это означает, что даже если вы эффективная компания, вы будете де-факто поражены в правах в рамках коллективной ответственности», - объясняет старший научный сотрудник Института «Восток-Запад» Данила Бочкарев. Причем если введение углеродного налога можно будет опротестовать через ВТО, то все, что связано с отбором проектов, обжаловать будет некуда.
Пугающая неизвестность
По мере того, как глобальный энергетический переход становится реальностью, появляется все больше исследований, говорящих о неочевидных до сих пор его опасностях. Так, согласно недавнему исследованию, проведенному ирландскими учеными, ряд факторов вообще не попадает в поле зрения энтузиастов ВИЭ. Например, то, что ветровые и солнечные электростанции вызывают локальное изменение климата, известно давно. А то, что вызванное этим изменение микрофлоры приводит к увеличению производства СО2, выяснилось только сейчас.
Также до недавнего времени практически не обсуждалось, что тотальное «озеленение» мировой экономики потребует кратного роста потребности в так называемых «материалах энергоперехода». Для достижения целей Парижского соглашения – ограничения глобального потепления цифрой ниже 20С до 2050 года, - потребуется, по прогнозам Всемирного банка, 3-3,5 млрд т этих материалов. При этом годовое потребление трех из них, графита, лития и кобальта, к 2050 должно будет увеличиться более чем на 450% от уровня 2018 года. При этом ущерб, который будет нанесен природе при производстве этих материалов, до сих пор никем не оценивался.
Существуют и другие риски, в том числе говорится об усугублении странового неравенства. Это не означает, что нужно немедленно остановить все проекты ветровой и солнечной генерации и вернуться к традиционным энергоносителям. Однако это повод задуматься – за чей счет будет происходить энергопереход и стоит ли с ним так спешить.
