Разлив 20 тыс. тонн дизельного топлива в результате разрушения резервуара на норильской ТЭЦ-3 стал крупнейшей экологической катастрофой в российском секторе Арктики. По словам экологов, быстрые действия спасательных служб и удачное стечение обстоятельств помогли избежать худшего развития событий. Однако вопросы остаются. Аварийный резервуар, как, собственно, и весь резервуарный парк, вообще не должен был эксплуатироваться, но контролирующие органы годами закрывали на это глаза.
Разрушение РВС-30000 с дизельным топливом на ТЭЦ-3, входящей в Норильско-Таймырскую энергетическую компанию (АО «НТЭК», дочернее предприятие «Норильского никеля») произошло 29 мая. По сообщению «НТЭК», в 12:55 поступило сообщение от диспетчера об утечке топлива. В 12:57 оно было подтверждено работниками ТЭЦ. Затем, в 13:08 оперативная информация была передана в ОДУ Сибири (Объединенное диспетчерское управление энергосистемы Сибири, Кемерово) и в 13:10 – в Единую дежурную диспетчерскую службу (ЕДДС, Управление по делам ГО и ЧС, Норильск).
В Москве об истинном масштабе происшествия узнали только 31 мая. Тогда же был объявлен режим чрезвычайной ситуации межмуниципального характера. Уже 3 июня было принято решение переквалифицировать его в ЧС федерального значения. «Местные подразделения ведомства попытались своими силами ликвидировать разлив дизтоплива и сообщили о происшествии федеральному МЧС только через два дня», – приводит РБК слова источника в министерстве. За это время удалось собрать лишь около 100 т солярки.
Оно само оттаяло
В результате аварии из резервуара вылилось свыше 20 тыс. т дизельного топлива, большая часть которого попала в реки Далдыкан и Амбарная. Утечка стала результатом «внезапного проседания опор, прослуживших более 30 лет без нареканий», заявил РБК представитель АО «НТЭК». Привести к этому, по словам первого вице-президента «Норникеля» Сергея Дяченко, могло «растепление грунта в результате аномально мягких температур». Человеческий фактор Дяченко исключил – каждые два года объект проверяется на пригодность к дальнейшему использованию, приводит его слова пресс-служба компании.
Рис. 1 Ситуационные планы распространения разлива
Источник: записка Государственного океанографического института имени Н.Н.Зубова и НМЦ «ИНФОРМАТИКА РИСКА» для WWF России
У наблюдателей такие объяснения вызывают скепсис. «Мы считаем, что компания пытается прикрыться вечной мерзлотой и разрушение произошло из-за старения материалов», – говорит руководитель программы WWF России по экологической ответственности бизнеса Алексей Книжников. По его словам, даже если растепление мерзлоты сыграло какую-то роль, вызвано оно было не глобальными климатическими трендами, а технологическими нарушениями. «Есть технологии, которые предотвращают растепление. Более того, Норильск – один из первых регионов, где десятилетиями отрабатывались эти технологии», – напоминает Книжников. Поэтому обвинять мерзлоту – значит признавать нарушения в области обеспечения безопасности.
После аварии снова заговорили о системе мониторинга вечной мерзлоты, существовавшей в советские годы и прекратившей существование в 1990-х. Глава Минвостокразвития Александр Козлов заявил, что к концу 2020 года будет подготовлен проект ее восстановления. Между тем, говорит Алексей Книжников, ничто не мешает компаниям самостоятельно заниматься таким мониторингом. В качестве примера он привел одну из чукотских компаний. Дамбы на прудах-отстойниках там также функционируют в условиях вечной мерзлоты, при этом система датчиков отслеживает даже миллиметровые перемещения.
«Подход к этому резервуару был очень халатный. Даже внешне было понятно, что современный бизнес не может эксплуатировать такое сооружение», – констатировал эколог.
Доверяй, но проверяй
По словам экс-руководителя отдела автоматизации и метрологии Министерства нефтехимической и нефтегазовой промышленности СССР, эксперта по промышленной безопасности Павла Коптева, странно, что катастрофа произошла только сейчас. «Я видел эти резервуары – и в Норильске, и в Дудинке, – в начале 90-х. Уже тогда они стояли на покосившихся бетонных блинах», – рассказывает он. По словам эксперта, ни о какой обваловке резервуарного парка, призванной в случае разгерметизации остановить разлив, не было и речи.
Прохудившийся «тридцатитысячник» был построен в 1980-х годах, на излете существования СССР. Тогда, вспоминает Павел Коптев, произошли одновременно две вещи: получили широкое распространение резервуары большой ёмкости и ослабла техническая дисциплина. Совмещение этих факторов в одном времени и пространстве привело к тому, что объекты, разрушение которых грозит экологической катастрофой, стали возводить так же, как до этого строили относительно небольшие РВС-2000 и РВС-5000.
Впрочем, вряд ли небрежность тридцатипятилетней давности может служить оправданием. Резервуары такой емкости относятся к категории особо опасных промышленных объектов, которые должны находиться под постоянным наблюдением Ростехназдора и регулярно проходить процедуру продления сроков эксплуатации, напоминает эксперт. Порядок этого продления определен приказом Минприроды РФ № 195 от 30.06.2009г. Согласно этому документу, процедура должна включать техническое диагностирование, в том числе:
-
неразрушающий контроль;
-
металлографические исследования;
-
оценку коррозии, износа и других дефектов;
-
испытания на прочность и другие виды испытаний;
-
расчет режимов работы;
- установление критериев предельного состояния;
По результатам проверки может быть принято одно из решений:
-
продолжение эксплуатации на установленных параметрах;
-
продолжение эксплуатации с ограничением параметров;
-
ремонт;
-
доработка (реконструкция);
-
использование по иному назначению;
- вывод из эксплуатации.
По запоздалому заявлению Ростехнадзора, предписание о капитальном ремонте РВС-30000 было вынесено еще в 2018 году, однако компания незаконно продолжала его эксплуатацию. При этом непонятно, почему ведомство не воспользовалось своими полномочиями в полной мере. Ростехнадзор имеет право своим распоряжением прекратить эксплуатацию любого опасного объекта, «поставить пломбу и сказать – все», – говорит Павел Коптев.
На деле все, как правило, бывает по-другому. Собственник объекта обещает устранить выявленные нарушения, взамен получая акт о продлении сроков эксплуатации «при условии устранения». После чего стороны, довольные, расходятся до следующей проверки.
Море синее спасли
Этот случай показал, что у компании не было плана действий при разливе такого масштаба и оборудования для его ликвидации, говорит Алексей Книжников. WWF России давно имеет дело с нефтеразливами и знает, кто в нашей стране действительно способен что-то сделать. «Как только мы узнали о разливе, 31 мая, мы связались с Морской спасательной службой в системе Минтранса. Они быстро отреагировали и в тот же день направили первую команду из Мурманска. Там, во-первых, очень опытные люди, а во-вторых, они привезли правильные боновые заграждения, которые используются при ликвидации морских разливов», – рассказывает эколог.
Еще одна структура, подготовленная и экипированная для борьбы с масштабными разливами нефти и нефтепродуктов – ПАО «Транснефть». Ее специалисты прибыли на место аварии 5 июня. В тот же день была проведена дополнительная рекогносцировка на местности, по результатам которой стало ясно, что, в какой последовательности делать и сколько для этого потребуется людей, техники и оборудования.
В пиковый период на загрязненном участке реки Амбарная работало 102 сотрудника АО «Транснефть-Сибирь». Им удалось собрать 9 288 м3 разлившейся солярки. Законному владельцу было возвращено топлива на 400 млн рублей. С учетом того, что затраты на ликвидацию разлива предварительно оценены в 10 млрд рублей, а экологический ущерб еще только предстоит посчитать, лишними они не будут.
Быстрая и квалифицированная работа ликвидаторов предотвратила развитие событий по наихудшему варианту: пятно в основном удалось перехватить до того, как оно попало в озеро Пясино. Помогла и погода. Начался сильный северо-восточный ветер, которые сдерживал движение пятна по течению реки. Оно начало мигрировать по реке Амбарная, расползаться по окружающим ее озерцам и протокам, откуда топливо собирали спасатели.
Если бы пятно попало в озеро, ситуация могла стать намного хуже: солярка бы растеклась тонкой пленкой по большой поверхности (озеро имеет в длину около 70 км). В таком виде ее невозможно эффективно собрать ни бонами, ни скиммерами. А так загрязнение удалось локализовать в относительно узком русле реки (менее 100 м), где топливо образовало толстый слой на воде, которые было относительно легко откачивать. По сообщениям спасателей, иногда в откачиваемой смеси было до 95% топлива, хотя обычно все обстоит ровно наоборот.
Рис. 2 Средняя площадь и толщина нефтяного загрязнения
Сейчас работы, связанные со сбором загрязнений с поверхности воды, практически завершены. Все, что можно было собрать, собрали. Спасатели сообщают о том, что собрано порядка 30 тыс. т. Даже если 30% из этого – топливо, то это примерно половина от первоначального объема. Это очень хороший результат для таких операций, констатирует Алексей Книжников. Сейчас главной задачей становится утилизация собранной солярки. По заявлению «Норникеля», это будет сделано «без ущерба для окружающей среды». Планируется использовать «опыт и экспертизу партнеров из нефтяной отрасли».
Оставшееся топливо либо растворено в толще воды, либо осело на берегах. К счастью, не оправдались катастрофические ожидания, что топливо попадет в акваторию Карского моря. «Пока наши оценки таковы, что существенных загрязнений до моря не дойдет, – говорит эколог. – Доля растворившихся в воде компонентов не такая большая, и с учетом разбавления в реке и озере значительных концентраций в районе устья мы не ожидаем». Тем не менее, полагают в WWF России, необходима масштабная программа мониторинга, чтобы детально понять масштабы сохраняющегося загрязнения.
Рис.3 Ход ликвидационных работ на примере подразделений АО «Транснефть-Сибирь»
Источник: ПАО «Транснефть»
«Проблема в том, что весь дизель убрать нельзя, поэтому водные ресурсы катастрофически пострадают, - предупреждает председатель «Ассоциации коренных малочисленных народов Таймыра Красноярского края» Григорий Дюкарев. – Рядом находится нерестовая река, наши народы выезжают туда рыбачить. И если река загрязнена – рыбы больше не будет. Но мы потеряем не только рыбу: дикий олень, скорее всего, поменяет пути миграции, и для охоты мы должны будем уезжать за сотни километров». По мнению Дюкарева, Россия должна ужесточить природоохранное законодательство, особенно в той части, которая касается Арктической зоны.
Что-то надо делать
Ликвидация уже случившегося разлива – дело важное. Но еще важнее не допустить повторения катастрофы. Вице-премьер Виктория Абрамченко уже поручила Ростехнадзору и Росприроднадзору провести оценку технологического состояния опасных производственных объектов в Арктической зоне. Однако это хорошо исключительно в качестве меры немедленного реагирования.
Каждый из экспертов видит свой способ решения. Павел Коптев предлагает заменить устаревшие емкости современными резервуарами системы «стакан в стакане». Такие, например, уже более 10 лет эксплуатируются прямо на берегу Северного Ледовитого океана на Варандейском терминале (Ненецкий автономный округ). Четыре РВС-50000 состоят из двух корпусов, внутреннего и внешнего, рассказал нам начальник цеха эксплуатации терминала Евгений Канев. Промежуток между стенками составляет около 3 м. В случае нарушения целостности внутреннего корпуса все 50 тыс. кубометров нефти останутся внутри внешнего. Это избавляет от необходимость обустройства бетонного противоразливного каре.
Двухкорпусная конструкция облегчает поддержание в резервуаре температуры 50ºС – нефть подогревают, чтобы предотвратить ее застывание. Грунт под резервуарами, напротив, постоянно поддерживается в замороженном состоянии (помним о растеплении). За это отвечают 534 холодильника, которые установлены вокруг резервуаров. Когда среднесуточная температура переваливает через отметку 5ºС, их запускают и затем они уже автоматически поддерживают заданный режим (-5 -10ºС).
Руководитель Красноярской общественной экологической организации «Плотина» и член Общественного совета при Федеральном агентстве водных ресурсов Александр Колотов считает, что прежде всего необходимо установить предельные сроки эксплуатации опасных промышленных объектов, связанных с хранением и транспортировкой нефти и нефтепродуктов, и допускать проведение не более одной экспертизы промышленной безопасности с целью продления сроков службы таких опасных промышленных объектов. Это позволит избежать появления таких дряхлых сооружений, как виновник катастрофы.
Любые планы предупреждения и ликвидации разливов нефти и нефтепродуктов должны проходить процедуру предварительного общественного обсуждения с обязательным учетом поступивших в ее рамках замечаний и предложений. Ко всем окончательным вариантам планов предупреждения и ликвидации разливов нефти и нефтепродуктов должен быть обеспечен беспрепятственный круглосуточный доступ общественности, считает Колотов. На учения по ликвидации аварийных разливов нефти и нефтепродуктов он предлагает приглашать в качестве наблюдателей представителей заинтересованной общественности (в том числе местных жителей) и средств массовой информации.
Самое радикальное решение проблемы предложил Алексей Книжников из WWF. «В качестве долгосрочной меры мы предлагаем отказ от использования дизельного топлива и мазута в качестве топлива для энергетики и транспорта и переход на сжиженный природный газ», – рассказал он. Для этого, по мнению экологов, есть все возможности – и экономические, и технологические.
Отказаться от использования дизтоплива в Арктике предлагает и Greenpeace. Однако в качестве замены организация видит не газ, а возобновляемые источники энергии. Для Арктической зоны таким источником может стать ветер.
В 2019 году в правительстве уже был подготовлен «план мероприятий по модернизации неэффективной дизельной (мазутной, угольной) генерации в изолированных и труднодоступных территориях». В качестве одной из опций там упоминались и ВИЭ.
«Greenpeace призывает реализовать план как можно скорее и сосредоточиться на переходе именно на возобновляемые источники энергии, — говорит проектный директор Greenpeace в России Владимир Чупров. — Мы обратились с соответствующим письмом в правительство РФ. Надеемся, что аварии и аномальная жара в Арктике заставят правительство задуматься о новой модели российской экономики и энергетики, основанной на зелёных технологиях».
