На прошлой неделе произошел очередной пересмотр доказанных нефтяных запасов Саудовской Аравии в сторону повышения, на этот раз через ВР (хотя данные были получены от Saudi Aramco), и в результате они оказались на 11% выше, чем предполагалось ранее, составив 297,7 млрд баррелей нефти и газового конденсата на конец 2018 года.
На прошлой неделе произошел очередной пересмотр доказанных нефтяных запасов Саудовской Аравии в сторону повышения, на этот раз через ВР (хотя данные были получены от Saudi Aramco), и в результате они оказались на 11% выше, чем предполагалось ранее, составив 297,7 млрд баррелей нефти и газового конденсата на конец 2018 года, пишет портал нефтегазовой экспертизы Oilprice.com.
BP объяснила увеличение запасов примерно на 30 млрд баррелей по сравнению с уровнем предыдущего года тем, что оно отражает “новые подробности, полученные от государственного нефтяного гиганта Saudi Aramco и касающиеся классификации газовых конденсатов как нефти”. Саудовская Аравия, похоже, по-прежнему считает, что подобные пересмотры в сторону повышения делают перспективу первичного размещения (IPO) как минимум 5% акций Saudi Aramco более привлекательной для потенциальных международных инвесторов. В конце прошлой недели наследный принц Мухаммед бен Салман произнес нечто невнятное о том, что IPO может состояться в будущем году. Однако реальность такова, что у многих экспертов нефтегазовой отрасли сохраняется огромный скептицизм в отношении компании и самой Саудовской Аравии.
Что касается предполагаемых запасов, то многие трейдеры и аналитики с недоверием следят за ситуацией уже не первый год, и эта цифра только увеличивается при каждом пересмотре. В начале 1989 года Саудовская Аравия заявляла о доказанных запасах нефти в 170 млрд баррелей, но всего через год и без открытия каких-либо новых крупных месторождений официальная оценка запасов была увеличена на 51,2% до 257 млрд баррелей. К началу 2014 года, по данным EIA, Саудовская Аравия внезапно получила приблизительно 266 млрд баррелей доказанных запасов нефти, в дополнение к половине из 2,5 млрд баррелей в разделенной с Кувейтом нейтральной зоне. В 2019 году эта цифра увеличилась до 268,5 на начало года, по результатам аудита, проведенного международной энергетической консалтинговой компанией DeGolyer и MacNaughton. “Математически невозможно, чтобы доказанные запасы нефти в Саудовской Аравии действительно росли на протяжении последних тридцати лет, несмотря на то, что Саудовская Аравия добывала в среднем почти 3 млрд баррелей нефти в год с 1973 до конца 2018 года, что составляет около 135 млрд баррелей, при отсутствии каких-либо новых значительных открытий за этот период”, - говорит лондонский аналитик рисков.
Опасения по поводу фактического уровня запасов среди потенциальных инвесторов в IPO Aramco усугубились, благодаря высказываниям высокопоставленных саудовцев относительно степени, в которой Aramco и ее будущие акционеры будут владеть своими нефтегазовыми “концессиями” из запасов королевства. Пытаясь прояснить этот вопрос, генеральный директор Aramco Амин Насер заявил, что, хотя IPO будет включать в себя концессии, существующие скважины по-прежнему “будут принадлежать государству, и это не изменится”. Он добавил, что решения о добыче нефти и газа являются суверенными вопросами, решение которых останется за правительством. На практике это означает, что, если Саудовская Аравия решит предпринять новую попытку по уничтожению сланцевой отрасли - как в 2014 году, когда она пошла на перепроизводство, чтобы обрушить цену на нефть - то акционеры Aramco понесут огромные убытки и в дивидендах, и в стоимости своих акций. Это усилило и без того нарастающий скептицизм по поводу количества независимо подтвержденных данных о запасах и операциях компании предоставленного после регистрации 5% компании на бирже.
Конечно, ложь Саудовской Аравии иногда бьет по ней же: прежде всего это постоянная переоценка “резервных мощностей” (объемов дополнительной нефти, которые она может выводить на рынок в чрезвычайной ситуации по мере необходимости). На протяжении десятилетий саудовцы утверждали, что ее резервные мощности в 2,0-2,5 млн баррелей в день (МБД), что подразумевает возможность увеличения добычи до 12,5 млн баррелей в день в случае неожиданных сбоев в других местах. В 2018 году сам король Саудовской Аравии Салман бин Абдулазиз аль-Сауд заверил президента США Дональда Трампа, что его страна сможет самостоятельно обеспечить увеличение предложения на 2 млн баррелей в день. Однако и в этот критический период добыча едва превысила 10,5 млн баррелей в день. “Это только подтвердило то, что некоторые из нас думали после попытки Саудовской Аравии уничтожить американскую сланцевую отрасль в 2014-2016 годах, - сказал лондонский аналитик рисков. - Очевидный вопрос всегда один и тот же: если у Саудовской Аравии действительно есть все эти резервные мощности, почему она просто не подключила их в 2014 году и не уничтожила американские сланцы в зародыше? Ответ в том, что она не могла и не может, так как максимум, который она может добывать, немного не дотягивает 11 млн баррелей в день”.
Только этих финансовых несоответствий было достаточно, чтобы отложить IPO Aramco на три года, но они не касаются даже поверхности, когда речь идет о причинах озабоченности инвесторов. В течение многих лет инвесторы нервничают из-за роли Aramco как фонда финансирующего различные социально-экономические проекты в Саудовской Аравии, правовой угрозы, которую представляет американский закон, направленный против нефтяных картелей, и вопросов, касающихся ее будущего налогового статуса. Мухаммед бен Салман, увидевший значительный дефицит саудовского бюджета ежегодно до 2023 года, впервые высказал идею о том, что размещение как минимум 5% нефтяного гиганта позволит оценить компанию в $2 трлн. С тех пор он ищет способ сохранить лицо на IPO, и крупные пересмотры запасов в сторону повышения, вроде того, который был опубликован BP на прошлой неделе, являются признаками того, что он делает именно это.
Очередной пример спасения лица - “покупка” Aramco 70% нефтехимической компании Saudi Basic Industries Corporation (SABIC) за $69,1 млрд - лишь усилила негативные настроения потенциальных инвесторов в отношении Aramco. “Если это выглядело как довольно грубая бухгалтерская уловка, то лишь потому, что это она и есть, - говорит лондонский источник. - Одна государственная структура (Aramco) покупает долю в другой фактически государственной структуре (SABIC) у третьей государственной структуры (PIF). Даже если Aramco купила 30-процентную долю SABIC, не связанную с PIF, которая зарегистрирована в саудовском Tadawul All Share Index, можно утверждать, что саудовский бюджет получил новые деньги, но это не так. Кроме того, совмещение существующего высшего и среднего менеджмента SABIC с руководством Aramco отрицательно скажется на операционной эффективности и рентабельности SABIC”. Что касается логистики, добавил он, покупка Aramco контрольного пакета акций SABIC приведет к дублированию ресурсов - людей, офисов, оборудования, исследований и разработок, маркетинга и капитала.
Кроме того, этот шаг лишь еще раз подчеркнул более общие операционные проблемы Aramco, побуждая потенциальных инвесторов вспомнить о предыдущей экспансии компании на рынок нефтехимии через ее нефтехимическое и перерабатывающее подразделение - Rabigh Refining and Petrochemical Company (Petro Rabigh). Она была выведена на IPO в 2008 году, и ее эффективность после выхода на биржу была ужасающей. Почти сразу после IPO на его главном нефтехимическом заводе начались отключения электроэнергии, и компания в 2008–2016 годах потеряла в общей сложности $428 млн своей ценности. К концу первого года листинга акционеры потеряли 80% средств, вложенных в акции.
