22 июля Вашингтон и Эр-Рияд подписали соглашение о мирном атоме по Section 123 американского Atomic Energy Act. 24 августа документ был формально передан Конгрессу. Теперь начинается предусмотренная законом процедура рассмотрения.
Для Westinghouse это открывает путь к саудовскому рынку. Для Росатома появляется еще один потенциальный конкурент.
Но считать, что американцы уже выиграли саудовскую АЭС, рано.
Наоборот, появление американской технологической опции делает и без того сложный тендер еще интереснее. У Эр-Рияда появляется дополнительный инструмент для торговли с Россией, Китаем, Францией и Южной Кореей за цену, локализацию, финансирование и доступ к технологиям.
Зачем Саудовской Аравии вообще атом
Саудовская электроэнергетика остается почти полностью углеводородной.
По данным World Nuclear Association, в 2023 году страна произвела 441 ТВт·ч электроэнергии. На природный газ пришлось 257 ТВт·ч, или 58%, еще 182 ТВт·ч, или 41%, обеспечила нефть. Ветер дал 1,6 ТВт·ч, солнце - 1,2 ТВт·ч.
Таким образом, практически каждый дополнительный киловатт-час в саудовской энергосистеме пока связан с углеводородным топливом.
Для крупнейшего экспортера нефти это имеет прямую экономическую цену. Чем больше нефти сжигается внутри страны для производства электроэнергии, тем меньше ее можно продать на внешнем рынке.
World Nuclear Association отмечает, что Саудовская Аравия уже потребляет внутри страны более четверти собственной добычи нефти, тогда как спрос на энергию продолжает расти.
Атомная электростанция в этой конструкции является не просто низкоуглеродным источником.
Она способна высвобождать газ и нефть для других направлений использования, обеспечивать постоянную базовую генерацию и работать вместе с крупными опреснительными установками.
Поэтому саудовский интерес к атомной энергетике сохраняется уже много лет, несмотря на неоднократные переносы первоначальных планов.
Четыре участника уже были
Первый большой саудовский атомный проект предполагает строительство двух энергоблоков мощностью примерно по 1,4 ГВт на площадке Duwaiheen возле побережья Персидского залива.
Совокупная мощность станции должна составить около 2,8 ГВт.
К тендерному процессу были допущены четыре основных поставщика:
-
российский Росатом;
-
французская EDF;
-
южнокорейская KEPCO;
-
китайская CNNC.
Эту конфигурацию подтверждают World Nuclear Association и Arms Control Association.
Таким образом, до нынешнего соглашения американской компании непосредственно в основной четверке претендентов не было.
Причина была юридической.
Для значительного экспорта американского ядерного оборудования, материалов и технологий в страну требуется межправительственное соглашение в рамках Section 123 Atomic Energy Act. Именно оно позволяет американскому регулятору лицензировать соответствующие поставки.
Переговоры с Саудовской Аравией о таком документе США вели более десяти лет.
Теперь барьер снят.
AP1000 получает билет на конкурс
Соглашение 22 июля подписали министр энергетики США Крис Райт и его саудовский коллега принц Абдулазиз бин Салман.
Американское Министерство энергетики называет его правовой основой для многолетнего многомиллиардного сотрудничества и прямо говорит о расширении доступа американских компаний к саудовской атомной программе.
Reuters связывает соглашение прежде всего с возможностью поставки в королевство американских реакторов AP1000 и потенциальным участием Westinghouse.
Это важное изменение.
До соглашения американская технология могла обсуждаться политически или концептуально. Теперь появилась юридическая конструкция, необходимая для реального контракта.
Но Section 123 сам по себе ничего не строит.
Он не содержит заказа на реакторы, не определяет цену станции и не означает, что Westinghouse выбран поставщиком.
США получили право полноценно конкурировать.
Саудовская Аравия получила пятую карту
Именно здесь находится наиболее интересное последствие сделки.
До сих пор Эр-Рияд выбирал между четырьмя промышленными и политическими моделями атомной энергетики.
Росатом предлагает российскую технологическую платформу и длинную цепочку сотрудничества. Межправительственное соглашение России и Саудовской Аравии действует с 2015 года и охватывает проектирование, строительство и эксплуатацию реакторов, ядерное топливо, обращение с отработавшим топливом, обучение специалистов и другие направления.
Южная Корея располагает референсом практически у саудовской границы - атомной станцией Barakah в ОАЭ.
Франция предлагает технологию EPR и собственную государственно поддерживаемую атомную промышленность.
Китай способен связывать атомный контракт с финансированием, локализацией и более широкой промышленной кооперацией. Пекин уже сотрудничал с Саудовской Аравией в исследовании местных урановых ресурсов.
Теперь к этим вариантам добавляется американский.
Для Саудовской Аравии это означает рост конкуренции между поставщиками еще до того, как Westinghouse подаст коммерчески сопоставимое предложение.
Сам факт появления AP1000 дает Эр-Рияду возможность сильнее торговаться по цене, финансированию, локализации производства и передаче технологий.
Поэтому соглашение с США может оказаться полезным Саудовской Аравии даже в том случае, если американский реактор в итоге не будет выбран.
Главный спор идет вокруг топлива
Есть еще одна причина, почему саудовский тендер существенно сложнее обычного выбора реактора.
Эр-Рияд хочет получить значительно больше, чем атомную станцию.
Министр энергетики Саудовской Аравии ранее говорил о намерении развивать полный ядерный топливный цикл, включая производство yellowcake, низкообогащенного урана и ядерного топлива.
Именно этот вопрос годами осложнял переговоры с Вашингтоном.
Американское соглашение с ОАЭ 2009 года построено по так называемому gold standard: Абу-Даби отказался от обогащения урана и переработки отработавшего топлива.
Саудовская Аравия на аналогичный безусловный отказ не пошла.
Reuters сообщает, что нынешнее соглашение не содержит такой же жесткой формулы, а вопрос обогащения остается одной из наиболее чувствительных частей договора.
Для атомного тендера это существенно.
Поставщик, который продает только реактор, и поставщик, готовый обсуждать более широкую технологическую кооперацию, фактически предлагают Саудовской Аравии разные продукты.
Американская дорога тоже не свободна
После передачи соглашения Конгрессу начинается 90-дневный период непрерывной сессии для его рассмотрения.
Кроме того, американская администрация связала дальнейшее продвижение сделки с нормализацией отношений Саудовской Аравии и Израиля. Reuters и AP сообщают, что это условие остается частью политической позиции Вашингтона.
Поэтому американский вариант имеет одновременно сильное преимущество и серьезный недостаток.
Преимущество - стратегические отношения Эр-Рияда с Вашингтоном и возможность включить атомный проект в гораздо более широкий пакет сотрудничества в энергетике, технологиях и безопасности.
Недостаток - атомный контракт оказывается связан с политическими условиями, которые находятся далеко за пределами экономики электростанции.
У Росатома, CNNC, EDF и KEPCO такой американской законодательной процедуры нет.
Что изменилось для Росатома
Для российской стороны ситуация стала сложнее, но далеко не безнадежна.
Росатом не потерял место в саудовском тендере. Публичных данных о выборе победителя нет.
Американское соглашение просто устранило одно из структурных преимуществ четырех первоначальных претендентов: отсутствие юридически оформленного американского конкурента.
Теперь российской стороне приходится конкурировать уже с потенциальным AP1000.
Но конечный выбор Саудовской Аравии будет определяться значительно большим числом параметров:
стоимостью строительства;
условиями государственного финансирования;
скоростью реализации;
локализацией оборудования;
подготовкой персонала;
условиями поставок топлива;
сервисом в течение десятилетий;
готовностью поставщика участвовать в развитии саудовской атомной промышленности.
Именно здесь Росатом сохраняет пространство для конкуренции.
Атомная станция - контракт на десятилетия. Страна покупает одновременно технологию, топливо, обслуживание, обучение специалистов и будущую зависимость от конкретной промышленной системы.
Победителем пока становится Эр-Рияд
Поэтому наиболее важный результат американско-саудовского соглашения пока состоит даже не в возвращении Westinghouse.
Выиграл прежде всего заказчик.
До июля Саудовская Аравия могла выбирать между российской, китайской, корейской и французской атомными моделями.
Теперь рядом появилась американская.
Чем больше вариантов имеет покупатель проекта стоимостью в десятки миллиардов долларов, тем дороже для каждого поставщика становится победа.
Эр-Рияд способен одновременно обсуждать стоимость реактора с одним участником, локализацию с другим, финансирование с третьим, топливный цикл с четвертым и политическое партнерство с пятым.
Именно поэтому Section 123 следует воспринимать прежде всего как изменение переговорного баланса.
США вернулись в саудовский атом.
Но борьба за саму АЭС только стала сложнее.