В ожидании коррекции: когда ждать устойчивого спада нефтяных цен?

Конец 2021 г. прошел под знаком коррекции на нефтяном рынке. Взяв в октябре рубеж в $86 за баррель, фьючерс на Brent на бирже ICE в последующие полтора месяца снизился до $70 за баррель. Коррекция происходила на фоне «остужения» европейских цен на газ и уголь, которые в октябре преодолевали рекордные отметки в $1900 за тыс. куб. м и $260 за тонну соответственно, а к концу ноября снизились вдвое.

И такая взаимосвязь не является случайной. На протяжении большей части 2021 г. на сырьевых рынках постепенно усиливалось ощущение дефицита, на что было несколько ключевых причин:

• Низкая статистическая база 2020 г., на фоне которой выигрышно смотрелась динамика спроса. Если в 2020 г. глобальный спрос на нефть и жидкие углеводороды снизился на 9%, до 91,8 млн баррелей в сутки (б/с), то по итогам 2021 г. он увеличится на 6%, до 96,9 млн б/с, согласно декабрьскому прогнозу Управления энергетической информации Минэнерго США (EIA). То же самое можно было наблюдать в случае угля, а точнее – угольной генерации: в 2020 г. выработка электроэнергии из угля снизилась в США на 20%, до 773 тераватт-часов (ТВт*Ч), а за первые девять месяцев 2021 г. – выросла на 25% в годовом выражении (до 719 ТВт*Ч, по подсчетам EIA).

• Консерватизм ключевых производителей в наращивании предложения. Исходя из прошлогоднего графика сделки ОПЕК+, квота альянса должна была уменьшиться до 5,8 млн б/с уже с января 2021 г. Однако на практике это произошло лишь в июле, т.е. шесть месяцев спустя, при этом Саудовская Аравия в феврале, марте и апреле добровольно брала на себя обязательства по сокращению добычи на дополнительные 1 млн б/с. Это не могло не поддерживать цены. На газовом рынке схожий эффект возымела переориентация поставщиков сжиженного природного газа (СПГ) на азиатский рынок, произошедшая на фоне отставания от прошлогоднего графика закачки газа в подземные хранилища (ПХГ): за первые десять месяцев 2021 г. импорт СПГ в Европе снизился на 13% (до 88 млрд куб м), тогда как Китай, Япония, Южная Корея и Индия суммарно нарастили его на 11% (до 254 млрд куб. м, согласно данным Refinitiv).

• Восстановление мировой экономики: в 2020 г. глобальный ВВП снизился на 3,1%, тогда как по итогам 2021 г. его прирост составит 5,9%, согласно октябрьскому прогнозу Международного валютного фонда (МВФ). При этом в США он достигнет 6%, в Китае – 8%, а в Индии – 9,5%. Столь внушительные цифры прироста подпитывали волну оптимизма на сырьевых рынках, которая начала формироваться еще в IV квартале 2020 г.

Однако к концу 2021 г. на рынке стало складываться ощущение профицита:

• В первую очередь, из-за смягчения условий сделки ОПЕК+: с августа участники альянса увеличивают «потолок» добычи на 400 000 б/с. В том случае, если этот лимит будет полностью задействован, то по итогам декабря фактический прирост добычи в сравнении с июлем должен будет составить 2 млн б/с. Это почти столько же, сколько в ноябре добывали Нигерия (1,5 млн б/с) и Венесуэла (0,6 млн б/с, по оценке Refinitiv).

• Во-вторых, из-за исчерпания низкой статистической базы 2020 г. По этой причине в 2022 г. прирост глобального нефтяного спроса в 2021 г. замедлится с 6% до 4%, а в абсолютном выражении – с 5,1 млн б/с до 3,6 млн б/с, как следует из декабрьского прогноза EIA. То же касается темпов роста мировой экономики, которая, по прогнозу МВФ, вырастет на 4,9% (вместо 5,9% в 2022 г.).

• Наконец, из-за затухания ралли на сырьевых рынках, где уже сейчас утихомиривается шторм. Так, если в конце октябрь цены на уголь в портах Балтики составляли $210 за тонну, то в начале октября они снизились до $117 за тонну, что всё равно гораздо выше среднего уровня 2020 г. ($46 за тонну, по данным Refinitiv). Более устойчивое снижение можно будет наблюдать весной, когда в Европе подойдет к концу сезон холодов.

Поэтому II квартал 2022 г. может стать периодом устойчивого снижения цен. В ближайшие же месяцы рынок будет все более и более нервно реагировать на любые сообщения, подтверждающие опасения профицита, будь это штамм «Омикрон» или высвобождение части американских стратегических запасов, даже при их незначительности к величине глобального спроса.

В определенной степени воспроизведется ситуация, которую можно было наблюдать летом и в начале осени на европейском газовом рынке. К концу июня 2021 г. европейские ПХГ были заполнены лишь 47% (против 81% на конец июня 2020 г.); на фоне уже упомянутой переориентации поставщиков СПГ на азиатский рынок спотовые цены на газ стали всё более нервно реагировать на ежемесячные (в конце июня, июля и августа) сообщения об отказе «Газпрома» бронировать дополнительные мощности по украинскому транзиту. В последней декаде сентября, в самый канун отопительного сезона, очередное такое сообщение вызвало панику, учитывая, что к 20 сентября европейские ПХГ были заполнены лишь на 72% (против 94% годом ранее). Это и стало октябрьских ценовых максимумов на газовом рынке.

То же самое, но уже с обратным знаком, будет происходить на нефтяном рынке. Коррекция, произошедшая в конце 2021 г., станет предвозвестником более устойчивого снижения цен во II квартале 2022 г., когда мы наверняка сможем увидеть Brent по $45 за баррель.

Развилки 2022 года

Вызовет ли это обратную коррекцию цен, к рубежу в $60 за баррель, зависит от того, как нефтяной рынок пройдет ключевые развилки следующего года. Первая из них касается пролонгации сделки ОПЕК+, которая истекает в апреле. Формальное продление жизни альянса, даже при существенно меньших квотах, может несколько поддержать рынок. Правда, в таком случае участникам сделки придется пожертвовать свободой рук, которая будет очень кстати при обострении конкуренции со сторонними производителями.

В том, что в 2022 г. она будет более жесткой, нежели на протяжении большей части пандемии, сомнений почти нет. В частности, из-за июньского решения Федерального окружного суда штата Луизиана, которое приостановило январский мораторий президента Байдена, запрещавший сдавать в аренду новые участки на федеральных землях под добычу углеводородов. В результате, по данным американского Бюро землеустройства, с февраля по ноябрь 2021 г., то есть за первые десять полных месяцев 2021 г., в США было выдано 333 разрешения на бурение на федеральных землях. Это больше, чем в 2018 г. (279) и 2019 г. (284), но меньше, чем в 2020 г. (452), когда нефтяники заранее пытались предотвратить риски моратория, о намерении установить который Джозеф Байден заявлял еще в ходе предвыборной президентской компании.

Отмена моратория стала одной из причин роста добычи, которая с октября в США держится выше отметки в 11,3 млн б/с, согласно недельным данным EIA. Для сравнения: с января по сентябрь 2021 г. средний уровень добычи составил 11,0 млн б/с – в 2022 г. этот рубеж наверняка будет превзойден. При этом США станут не единственным центром прироста добычи вне ОПЕК+:

• В Норвегии в 2022 г. будет введена вторая очередь североморского месторождения Йохан Свердруп, которая увеличит его мощность с 535 000 б/с до 755 000 б/с, а в 2023 г. – месторождение Йохан Кастберг в Баренцевом море мощностью 200 000 б/с.

• В Гайане (Южная Америка) рост предложения будет связан с началом второго этапа освоения глубоководного месторождения Lisa, которое будет осуществлять судно для добычи, хранения и отгрузки нефти (FPSO) Lisa Unity мощностью 220 000 б/с.

• В Бразилии норвежская Equinor в 2022 г. должна будет возобновить добычу на первой очереди месторождения Peregrino, которая до прошлогодней приостановки «давала» 60 000 б/с, а также начать добычу на второй очереди, извлекаемые запасы которой составляют 273 млн баррелей нефти и жидких углеводородов.

Нефть в объятиях урана

Не меньшее влияние на нефтяные цены будет оказывать и исход конфликта вокруг ядерной программы Ирана. В 2021 г. прошло несколько раундов переговоров по восстановлению совместного всеобъемлющего плана действий (СВДП) – документа, подписанного в 2015 г. семью странами (США, Францией, Великобританией, Германией, Китаем, Россией и Ираном) и предполагавшего снятие санкций с Ирана в обмен на сворачивание иранской ядерной программы и доступ к ее объектам инспекторов МАГАТЭ.

Выход США из СВДП, объявленный Дональдом Трампом в мае 2018 г., обрушил иранский нефтяной экспорт: с ноября 2018 г. покупка иранской нефти стала грозить вторичными американскими санкциями, под которые первоначально не подпадали Китай, Индия и еще шесть стран-импортеров (Япония, Южная Корея, Тайвань, Турция, Италия, Греция). C мая 2019 г. запрет был распространен и на эти восемь государств, из-за чего, по данным Refinitiv, иранский экспорт снизился с 2,6 млн б/с в апреле 2018 г. до 0,2 млн б/с в октябре 2021 г.

Восстановление этих объемов могло бы дополнительно «остудить» нефтяной рынок, однако такой исход маловероятен, учитывая декабрьские заявления министра иностранных дел Германии Анналены Бербок об отсутствии прогресса в переговорах по сделке, а также сообщения израильского издания The Times of Israel о планах Израиля провести весной 2022 г учения для отработки возможных ударов по ядерным объектам Ирана.

При всей «жесткости» этого сценария полностью исключать его нельзя, тем более что в 2021 г. происходила эскалация региональных конфликтов (Афганистан, Тайвань, сектор Газа), характерная для периодов изменения миропорядка. Так было в Первую мировую войну, разрушившую концерт европейских держав, который обеспечил Европе столетний мир со времен окончания наполеоновской войн. Так было и в период с конца 1930-х по начало 1950-х гг., когда происходило разрушение Версальско-Вашингтонской системы, на обломках которой сформировался биполярный мир. Возможно, так будет и сейчас, в условиях распада постбиполярного мира, сформировавшегося после падения Берлинской стены.

Корреляция ставок и цен

Для цен важное значение будет иметь и монетарная политика развитых стран, которая в последние полтора года немало способствовала интересу инвесторов к сырьевым активам. В марте 2021 г. Федеральная резервная система (ФРС) США дважды понизила ставку по федеральным фондам: сначала с уровня 1,5–1,75% до 1–1,25%, а затем – до 0–0,25%. На фоне последующего ускорения инфляции это «увело в минус» реальные процентные ставки (упрощенно, номинальные ставки минус инфляция). Если в 2020 г. средние реальные краткосрочные ставки составляли в США 0,07%, то по итогам 2021 г., по прогнозу IHS Markit, они снизятся до -1,36%.

То же самое можно было наблюдать в кризисные для американской (а затем и мировой) экономики 2007-2008 гг., когда ФРС снизил ставку по федеральным фондам с 5,25% до диапазона 0–0,25%. В результате средние реальные краткосрочные ставки в США упали с 3,33% в 2007 г. до 0,97% в 2008 г. и -0,22% в 2009 г. Наряду с программой количественного смягчения, в рамках которой ФРС США с конца 2008 г. начала выкупать ипотечные и государственные бумаги на открытом рынке, это реанимировало интерес инвесторов к нефтяным фьючерсам, сулившим большую доходность, чем госбумаги США, воспринимавшиеся на пике кризиса как тихая гавань. Неслучайно в период между декабрем 2008 г. и декабрем 2009 г. средние цены Brent выросли с $42 до $75 за баррель. Обратное движение было характерно для периода с октября 2014 г. по январь 2015 г., когда баррель Brent подешевел в среднем с $87 до $48 – сказался отказ ФРС от программы количественного смягчения, о котором было объявлено в октябре 2014 г.

В ходе нынешнего кризиса, в марте 2020 г., ФРС также запустила программу выкупа долговых бумаг, а в минувшем ноябре объявила о ее сворачивании. Учитывая, что среди участников рынка сильны ожидания повышения ставки по федеральным фондам, это может усилить давление цены. Однако в случае серьезной эскалации иранского кризиса этот фактор отойдет на второй план, а котировки Brent вернутся к уровням конца 2021 г.