Несмотря на восстановительный постковидный рост, происходивший на фоне дефицита газа, европейская угольная генерация в ближайшие годы будет сжиматься из-за высокой углеродной нагрузки, делающей выработку из угля все менее рентабельной.
Ушедший 2021 г. стал годом ренессанса угольной генерации в Европе. Выработка электроэнергии из угля в Европейском Союзе (ЕС) увеличилась на 20%, до 436 тераватт*часов (ТВт*Ч), следует из данных британского исследовательского центра Ember.
Ну лучший год для газа и ветра
Двузначный прирост, который ни разу не был зафиксирован за предшествующие двадцать лет, был бы невозможен без бурного постковидного восстановления экономики. Рекордный за десятилетия прирост ВВП – на 5,2%, по предварительной оценке Еврокомиссии – привел к скачку спроса на электроэнергию (на 3,4%), однако его обеспечение затруднил дефицит газа в Европе. Сокращение собственной добычи – с 211 млрд куб. м в 2020 г. до 204 млрд куб. м в 2021 г., по данным Международного энергетического агентства (МЭА) – наложилось на переориентацию поставщиков сжиженного природного газа (СПГ) на азиатский рынок: если Китай, Япония, Южная Корея и Индия увеличили в 2021 г. суммарный импорт СПГ на 8% (на 22,6 млрд куб. м в регазифицированном виде), то Европа – сократила на 6% (на 7,6 млрд куб. м, по данным Refinitiv).
В результате выработка из газа в 2021 г. сократилась в ЕС на 5% (до 524 ТВт*Ч). Не лучшим прошлый год был и для ветровой генерации, на долю которой в Евросоюзе пришлось 14% выработки (против доли в 26% и 12% у атомных и гидроэлектростанций, 18% и 15% – у газовой и угольной генерации, и 15% – у всех прочих источников энергии). Объем выработки на ветряных установках в ЕС снизился в 2021 г. на 2% (до 387 ТВт*Ч), в том числе из-за частой безветренной погоды в немецком секторе Северного моря, откуда передача электроэнергии на континент упала на 11% (до 20,3 ТВт*Ч, согласно данным оператора энергосистем TenneT). Сократили выработку, пусть и чуть менее чем на 0,1% (до 348 ТВт*Ч), и гидроэлектростанции.
Неравноценная замена
Как следствие, основной прирост генерации пришелся на три источника энергии: солнечные панели, увеличившие выработку на 10% (до 159 ТВт*Ч), в том числа благодаря опережающему приросту установленной мощности в 2020-2021 гг. (38 гигаватт против 25 гигаватт у наземных и прибрежных ветряков); атомные станции, выработка которых в 2021 г. выросла на 7% (до 733 ТВт*Ч), даже несмотря на вывод 2,7 ГВт мощности в 2020 г. и 4,3 ГВт в 2021 г.; наконец, угольные станции, которым на руку сыграло ралли на газовом рынке: если средняя цена газа на ключевом в Европе хабе TTF выросла в 2021 г. в пять раз (cо $114 до $569 за тыс. куб. м), то средняя стоимость энергетического угля в портах Балтики – «лишь» в два с половиной раза (c $46 до $111 за тонну). По той же причине морской импорт угля в 2021 г. вырос на 21% (до 129 млн т, по данным Refinitiv).
Впрочем, уголь не смог сыграть свою традиционную роль как главной «ископаемой» альтернативы газу в электроэнергетике. Несмотря на прирост на 20% (до 436 ТВт*Ч), абсолютный объем угольной генерации в 27 странах ЕС почти на 40% уступал уровню 2015 г. (705 ТВт*Ч), когда доля угля в выработке составляла 25% (против 15% в 2021 г.). Главную роль сыграл вывод угольных энергоблоков: в период с 2015 г. по первую половину 2021 г. в ЕС (без учета Великобритании) было закрыто 39,3 ГВт угольных генерирующий мощностей, тогда как введено в строй новых – 13,7 ГВт, согласно данным Global Energy Monitor. Для сравнения: в одном только 2021 г. прирост мощности ветровых станций в ЕС составил 15 ГВт, следует из оценки Ember.
Тяжкое углеродное бремя
Такой контраст во многом связан с жесткостью углеродного регулирования, которое обязывает операторов европейских угольных станций закупать квоты на CO2 при превышении лимитов выбросов. А это напрямую влияет на величину операционных издержек: согласно технико-экономической модели Международного энергетического агентства (МЭА), в 2020 г. удельные расходы на ремонт и обслуживание угольных станций, с учетом углеродной нагрузки, составляли $90 на мегаватт-час (МВт*Ч) выработки – кратно больше, чем у ветряков и солнечных панелей ($15 на МВт*Ч). Во многом поэтому суммарная доля ветровой и солнечной генерации в ЕС выросла с 13% до 19%, тогда как доля угольной – снизилась с 25% до 15%.
Нынешний рост цен на CO2 в европейской системе торговли углеродными единицами (EU-ETS) – с 34 евро за тонну в начале 2021 г. до 96 евро за тонну в первой декаде февраля 2022 г. – будет стимулировать европейские страны к отказу от угольной генерации. В 2016 г. на этот шаг пошла Бельгия, в 2020 г. – Австрия и Швеция, а в 2021 г. – Португалия. До 2025 г., помимо вышедшей из ЕС Великобритании, их примеру собираются последовать Франция, Италия и Ирландия, а до 2030 г. – Греция, Финляндия, Нидерланды, Дания, Венгрия и Словакия. Если эти планы будут воплощены в жизнь, то к началу следующего десятилетия единственным крупным европейским потребителем угля в электроэнергетике останется Германия, планирующая закрыть угольные станции к 2038 г., а уголь будет играть в европейской генерации еще меньшую роль, чем биоэнергетические установки, доля которых в общей выработке в ЕС в 2021 г. составила 6%.
Тем самым к 2030 г. на глобальном рынке энергетического угля еще более выраженным станет контраст между европейским и азиатским регионом, где будет сохраняться высокая инерция спроса благодаря Китаю и Индии, на долю которых в первой половине 2021 г. приходилось чуть более 70% глобального ввода угольных генерирующих мощностей (12 ГВт из 16,9 ГВт, согласно данным GEM). Однако и здесь углю придется столкнуться с возрастающей конкуренцией, с учетом того, что Китай в 2021 г. стал не только крупнейшим импортером СПГ, но и мировым лидером по вводу прибрежных ветряков. Впрочем, это уже другая история…
