Название материала недавно опубликованного на сайте Международного энергетического агентства (МЭА) говорит само за себя - «Мировая нефтяная индустрия переживает шок, не имеющий аналогов в истории». Его авторы, Тим Гулд и Нейл Эткинсон, рассматривают долгосрочные последствия кризиса в нефтяной отрасли на саму глобальную отрасль и на экономику стран, производящих углеводороды. Мы попросили эксперта ИРТТЭК Александра Лопатникова прокомментировать материал МЭА
На первый взгляд вывод из таблицы в отчете МЭА «В каких регионах и при каких ценах за баррель Brent добыча будет экономически невыгодной», напрашивается сам собой - наиболее уязвимыми при снижении цены на нефть станут компании, добывающие сланцевую нефть в США, и на это похоже и был расчет в ценовой войне.
Источник: МЭА
Однако, как обычно, есть нюансы. Не стоит забывать, что за нефть в мире платят в долларах США, а в кризисы на глобальном рынке, как правило, самый дефицитный товар – доллары, и кроме того США уже дали понять, что готовы «регулировать» торговлю, в том числе вводя пошлины на ввоз нефти.
До сих пор США скорее выражали недовольство, чем реагировали серьезно. Но если они более настойчиво попросят и Саудовскую Аравию и РФ, а также участников ОПЕК и другие страны-производители, то сокращение может достичь и 10 и 15 миллионов баррелей в день. Вести экономические войны с США будет себе дороже для любой страны.
Кроме того, в складывающейся сегодня в мире ситуации, сокращение добычи на 10 миллионов баррелей в день может произойти «естественным» путем уже к июню – хранилища заполнятся, а покупателей не будет, даже в Китае и Индии.
Не забудем и то, что сланцевый проект начал реализовываться в Америке в период необычно низких кредитных стравок и в том числе для снижения зависимости от импорта нефти, цена на которую доходила до $100 и выше. Как часто бывает, сланцевые компании увлеклись и были вынуждены продавать на внешний рынки, поскольку дополнительные объемы стало просто некуда девать.
Сейчас уже не все помнят что до 2015 в США действовал запрет на экспорт сырой нефти и мощности в портах были расчитаны на ввоз углеводородов. Пришлось строить новые портовые мощности и реверсировать существующие – с импорта на экспорт. Не стоит забывать, что США был и остается крупнейшим мировым экспортером нефтепродуктов, а для перерботчиков низкая цена на нефть это плюс.
А как же долги сланцевых компаний? Сегодня общий долг всех сланцевых компаний оценивается в примерно $300 млрд, а кредитные потери при банкротстве таких компаний в примерно $70 млрд. Есть и мультипликативный эффект на другие отрасли, но в масштабах экономики США ($21 трлн/год), даже немного в сравнении с федеральными тратами на борьбу с коронавирусом ($2 трлн).
По данным American Petroleum Institute вклад всей нефтегазовой отрасли в ВВП США составляет всего 7.6 процента, вклад в занятость 5.6 процентов.Т.е. американцам сланцевую нефть нужно не спасать, а скорее поддержать. Особенно перед выборами.
Не забудем про географию. При текущих ценах и ситуации со спросом на рынке в выигрыше оказываются не те, у кого самые низкие затраты на добычу, а те, кто расположен ближе всего к порту в котором можно загрузить нефть на танкер. Хуже всего «география» у Канады, месторождений во внутренних штатах США и России. По оценкам Argus экспортные нетбэки российских нефтяников в марте были отрицательными. Снижение курса рубля поможет, но ненадолго и не без последствий для отрасли.
Из таблицы, «Нефтяные компании мира: пересмотр бюджетов на капзатраты на 2020 год» приведенной в публикации МЭА видно что сегодня все нефтные компании в мире активно режут свои инвестицонные программы. И Saudi Aramco и бразильская Petrobras в лидерах сокращения капзатрат. Никто больше не ждет, что ситуация поправится быстро.
Источник: МЭА
