После скандала с масштабным загрязнением нефтепровода «Дружба» примесями хлора (ХОС) Минэнерго выработало единый механизм контроля.
После скандала с масштабным загрязнением нефтепровода «Дружба» примесями хлора (ХОС) Минэнерго выработало единый механизм контроля качества поставляемой за рубеж продукции. Вместо периодических замеров, которые проводились 1 раз в 10 дней, их предлагают проводить в ежедневном режиме и перевести в категорию приемо-сдаточных, т.е. контроль качества нефти будет осуществляться и на входе ее в трубопровод (чтобы исключить попадание загрязненной продукции), и на выходе. По мнению чиновников, таким образом можно будет отследить качество и, при нарушении предельно допустимых концентраций (их нормативы, в свою очередь, также были снижены с 10 до 6 pmm по хлорорганическим соединениям), найти виновного.
Данные меры, действительно, необходимы, но недостаточны. В первую очередь, потому что проблема гораздо шире, чем ее пытаются представить. Она не может быть сведена к одной какой-то причине (воровство, халатность, диверсия и т.д.), ее корни, как показал детальный анализ самарской катастрофы, в либерализации отраслевого законодательства, проводимой последние несколько лет двумя основными акторами - Федеральной антимонопольной службой (ФАС) и крупнейшей российской нефтяной компанией «Роснефть». Как следствие, в отсутствии качественно проработанной и действенной нормативно-правовой базы, регулирующей сферу взаимодействия нефтяников и нефтетранспортной монополии.
Качество и кто его контролирует
Ситуация с нефтепроводом «Дружба» выявила целый ряд несоответствий. Первая касается статуса нефти в трубе: кто отвечает за ее качество? Если речь идет о, к примеру, целенаправленном вбросе в перекачиваемую нефть примесей где-то на одном из участков трубопровода - это одно дело. Тут, безусловно, виновата компания, которая отвечает за транспортировку. Но, как показала ситуация с «Дружбой», параметры закачиваемой нефти изначально не совпадали с теми требованиями, которые предъявлялись к ней получателями.
Почему «Транснефть» обязана принимать в трубу нефть с содержанием серы 3,3%, а на выходе из трубы гарантировать потребителю соответствие стандартам Urals, т.е. продукцию с числом примесей серы не более 1,8%? Если «Транснефть», как полагает ФАС, исключительно транспортная компания, обязанная принять к прокачке всю продукцию, которую закачали в трубу, почему ее выставляют виновной в несоответствии всей нефтепродукции требованиям по содержанию примесей ХОС?
Логично, что транспортная компания доставляет до потребителя то, что ей дали доставить, и в том виде, в котором ей выдали продукцию. Более того, в соответствии с законодательством, транспортная компания, наоборот, обязана сохранить качество на том уровне, который был у продавца. Говоря простым языком, что закачали, то и прокачали. Если же «Транснефть» должна отвечать и за качество сырья, то в таком случае она должна иметь право отказать поставщику в перекачке нефти, не соответствующей требованиям ГОСТа. Более того, «Транснефть» должна иметь право устанавливать свои требования к поставщикам, обязательные для исполнения (в том числе сверх ГОСТа, который не может учесть все особенности сырья и требований покупателей), а если продукция последних не соответствует предъявляемым параметрам, то применять санкции. У «Транснефти» должно быть право самой определять, какую нефть и по какой цене она покупает у нефтяников, и покупает ли в принципе.
По сути, «Транснефть» должна стать трейдером, и только в этом случае она сможет гарантировать качество сырья для конечного потребителя. Но проблема в том, что «Транснефть» сейчас - не трейдер, а транспортная компания, которую заставляют принимать всю нефть, без возможности как-то влиять на качество. Странно в этой ситуации предъявлять ей какие-то требования, кроме как требований по объемам перекачки.
Смешать, но не взбалтывать
В настоящее время «Транснефть» обязана принять любую нефть в трубу, но на выходе дать строго соответствие стандартам Urals. Возьмем, еще раз, примеси серы в качестве примера и допустим, что «Транснефть» может смешать высокосернистую нефть с низкосернистой, чтобы не выйти за 1,8% стандарта. Процесс это не такой простой, как может показаться, поэтому определять, сколько высокосернистой нефти может «переварить» «Транснефть», должна исключительно она сама, основываясь на собственных возможностях. Аналогично и с другими видами примесей, и с хлором в том числе. Природная нефть неоднородна по составу, примеси и химический состав имеют колоссальный разброс по месторождениям, плюс накладывает свой отпечаток технология добычи (например, при добыче часто специально используются реагенты с хлором). «Смешать» разные по составу потоки нефти, добившись на выходе требуемых показателей - не такая простая задача, решения нужно принимать оперативно, в течение двух-трех часов, причем самой «Транснефтью», без длительных согласований с Минэнерго.
Необходимость непопулярных решений
Чтобы решить все накопившиеся проблемы, требуется пересмотр законодательства. «Транснефть» неоднократно пыталась обратить внимание не необходимость закона о магистральных трубопроводах. Был предложен вариант законопроекта, который, конечно, требовал доработки, но при этом являлся первым реальным шагом к решению накопившихся проблем. Против закона выступила «Роснефть», которая, по понятным причинам, была не заинтересована в его принятии. Ее поддержало ФАС с аргументом о демонополизации рынка. Итогом обсуждения стало решение о строительстве частных пунктов приема-сдачи (ПСП) нефти. Позже именно через такой ПСП и был закачан в трубу хлор.
Путей решения накопившихся проблем несколько. Основной - изменение законодательной базы, где четко должны быть прописаны все нюансы взаимодействия нефтяников и транспортной монополии. После того, как законодательство будет изменено, можно приступать к проработке деталей, в том числе, назначить ответственного за утверждение методик и процедур измерения качества нефти (к примеру, сейчас «Роснефть» отказывается применять методики, разработанные по инициативе «Транснефти» Росстандартом и Минэнерго).
Радикальным, но эффективным решением, мог бы быть перевод «Транснефти» из категории транспортных компаний в категорию компаний с полномочиями нефтяных трейдеров (конечно, под жестким контролем со стороны Минэнерго и ФАС). Да, фактически здесь речь идет о частичной переориентации госмонополии на внешнюю торговлю, но если этого не сделать сейчас, в будущем нас ждет целая череда чрезвычайных ситуаций, по сравнению с которыми самарский инцидент покажется детской шалостью.
Надточей И.В., аналитик ИРТТЭК
