Прогнозы ведомства озадачили участников рынка и добавили уверенности РЖД
Министерство энергетики ошарашило угольщиков и участников рынка ж/д перевозок. ФОИВ обрадовал вышеперечисленных своим не самым располагающим к радости прогнозом. В своём докладе «Горизонт 2040»* эксперты Минэнерго рассказали о грядущем снижении мирового спроса на уголь на 25–65%, что может привести к снижению экспорта российского угля — в зависимости от сценария — до 22 млн тонн и до 172 млн тонн против 211 млн тонн, отгруженных зарубежным клиентам в 2022 году. В общем, в ФОИВе знатно напугали представителей всех заинтересованных сторон. Редакция Vgudok же вместе с экспертами попытается их успокоить.
Основным триггером для экспортёров в послании Минэнерго стал тот факт, что главные клиенты российских угольщиков — Индия и Китай — в горизонте до 2040 года должны вдруг взять и перестать закупать наш уголь. Да и вообще чей бы то ни было.
Да, в Индии действительно актуальны разговоры о сокращении угольной генерации. Однако сегодня это вторая страна по объёму использования угля. По данным Global Energy Monitor, в стране к началу 2023 г. действовало 284 угольных ТЭС общей мощностью 234 ГВт.
Отказаться от этого быстро явно не получится. Скажем больше — страна вводит новые угольные мощности. В начале апреля Индийская NTPC ввела на полную мощность угольную теплоэлектростанцию (ТЭС) North Karanpura в штате Джаркханд на востоке страны.
В Китае картина несколько иная: в январе-феврале в КНР впервые заметили сокращение угольной генерации.
По данным национального бюро статистики Китая, она снизилась на 2,3%, при этом ветрогенерация показала прямо противоположный результат, увеличившись на рекордные 30,2%, солнечная показала рост на 9,3%. Генерация на АЭС выросла на 4,3%.
И всё же это не те цифры, которые позволяют строить прогнозы о падении спроса на уголь аж на 65%. Не говоря уже о том, чтобы при текущей турбулентности строить гипотезы о конъюнктуре угольного рынка через 20 лет.
Китай и Индия являются мировыми лидерами по темпам строительства новых мощностей в угольной генерации. По данным Global Energy Monitor, общая доля двух стран в глобальной структуре мощности строящихся угольных ТЭС к началу 2023 г. составляла 77%, а для ТЭС, находящихся на предынвестиционной стадии, эта доля достигла 80%, напоминает эксперт Института развития технологий ТЭК (ИРТТЭК) Кирилл Родионов.
«У обеих стран есть потенциал для наращивания добычи. Благодаря уже реализуемым угледобывающим проектам Китай сможет увеличить объём добычи на 344 млн т угля в год, а Индия — на 10 млн т в год. Для сравнения: по данным Международного энергетического агентства (МЭА), импорт всех видов угля в Китае в 2022 г. составлял 285 млн т, а в Индии — 221 млн т.
Впрочем, даже в случае Китая было бы ошибкой говорить об исчерпании потенциала прироста наращивания импорта.
Поскольку даже нетто-экспортёры угля всё равно импортируют уголь. Например, Россия, являясь третьим по величине экспортёром угля в мире, ежегодно импортирует из Казахстана около 20 млн т энергетического угля, который используется, в том числе, для энергоснабжения Сибири», — уверен господин Родионов.
При этом, по словам нашего собеседника, зависимость двух стран от угольного импорта будет сохраняться в краткосрочной перспективе, о чём свидетельствует динамика поставок в нынешнем году.
«По данным S&P Global Platts, Китай по итогам первого квартала 2023 г. увеличил импорт угля на 63% (до 101,8 млн т) в годовом выражении, притом что добыча выросла 5,5% (до 1,15 млрд т). Отчасти сказался эффект нулевых пошлин на импорт угля, которые действовали в КНР с мая 2022 г. до конца марта 2023 г.
Свою роль сыграла и низкая база прошлого года: Индонезия, ведущий в мире экспортёр угля, в январе 2022 г. наложила месячный запрет на экспорт, что привело к снижению доступа к сырью для потребителей в Восточной Азии», — заключает эксперт ИРТТЭК.
К прогнозам из категории «до 2040 года» нужно относиться с осторожностью, заявил vgudok.com председатель Русско-Азиатского союза промышленников и предпринимателей (РАСПП) Виталий Манкевич.
«Очевидно, что на данный момент разработка новых угольных месторождений в России актуальна, целесообразна и «заточена» под Индию и Китай. Ещё в январе в «РЖД» сообщили, что почти все угольные компании России, особенно крупные, нашли новых покупателей после санкций ЕС и договорились с клиентами о стоимости доставки своей продукции.
А в ноябре 2021 года вице-премьер РФ Александр Новак на 18-м заседании Российско-Китайской межправительственной комиссии по энергетическому сотрудничеству сообщил, что РФ и КНР прорабатывают долгосрочные контракты на поставку угля Китаю.
С осени прошлого года китайские таможенники сообщали, что поставки российского угля в Китай достигли пятилетнего максимума.
Ещё в 2021 году Россия заняла второе место среди экспортёров угля в Китай ($7,2 млрд, 20% от всего импорта угля Китаем), и эта цифра будет расти», — уверен эксперт.
Наш собеседник также напомнил, что проект межправительственного соглашения между РФ и КНР предусматривает увеличение экспорта этого сырья до 100 млн тонн в год, то есть почти в 2 раза по сравнению с показателями 2021 года.
«Я думаю, это гораздо более убедительные факторы по сравнению с «прогнозом до 2040 года», — резюмирует господин Манкевич.
Заявления Минэнерго относительно перспектив схлопывания рынка угля звучат хоть и сенсационно, но недостаточно прозорливо в плане антикризисных рекомендаций, считает основатель проекта N.Trans Lab Мария Никитина.
«А вот рецепт аналитиков ведомства: заморозить тарифы и предоставить углю зелёный свет в качестве меры борьбы с мировым трендом на ВИЭ, из-за которого как раз сокращается потребление угля, — выглядит не особенно состоятельно.
При этом на 26 мая намечено заседание правительственной комиссии с целью утверждения новых правил недискриминационного доступа к дефицитным участкам железной дороги. И, конечно, было бы трудно представить, что из-за стратегической угрозы для угольного рынка Минэнерго предложит игнорировать тактический эффект для угля — приоритетность его проезда по сети РЖД. То есть, к старым постулатам минэнерговской угольной доктрины «грузи больше, бросай дальше» они добавляет ещё и «как можно быстрее», — заявила госпожа Никитина.
По мнению эксперта, для министерства настали сегодня очень непростые времена.
«По большому счёту, так остро его подопечные нефть и уголь не конкурировали за пропускные способности более 10 лет. Нефть с 2008 всё больше уходила в трубу, в том числе по причинам роста ЖД-тарифов и вечного дефицита на железке. В этой связи интересный вопрос: а всем ли другим традиционным железнодорожным угольным лоббистам сегодня выгодно, чтобы уголь оставался в приоритете, или часть из них уже платит с другой стороны?!» — задаётся вопросом эксперт.
Кроме того, Мария Никитина утверждает, что «диагноз» установлен совершенно правильно — в свете десятикратного сокращения экспорта угля к 2040 году пациент скорее мёртв. Но рецепт министерства установить наивысший приоритет для почти «мёртвого», особенно в условиях, когда вполне себе «живые» бизнесы не могут проехать, вызывает много вопросов.
«Напомним, что по расчётам РЖД из-за угля порядка 2 млн тонн грузов, таких как нефть, металлы, зерно, удобрения, лес, не могут проехать в восточном направлении. Казалось бы, ПНД не такая уж и системная мера. Она всего лишь переставляет участников очереди местами, не меняя принципиально статуса угля, как крупнейшего грузоотправителя, заказчика и «иждивенца» РЖД.
Но ведь это и есть первый важный сигнал для угольщиков: «Ребята пора выключить инфантилизм, увидеть риски и заняться их решением за свой счёт». Не ожидая, как раньше, бесконечной помощи от государства при любом чихе», — заключает Мария Никитина.
