Позиция России по отношению к глобальному энергопереходу меняется в полном соответствии с законами психологии, которая выделяет пять стадий принятия неизбежного. Первые две стадии, отрицание и гнев, уже пройдены. На повестке дня третья, торг. Однако в бизнесе – а «зеленая» повестка прежде всего бизнес – для ведения переговоров недостаточно деклараций о намерениях. Нужны весомые аргументы и практические шаги. Что может предъявить Россия в этой дискуссии, каковы ее шансы быть услышанной и что стоит на кону – в материале Института развития технологий ТЭК (ИРТТЭК).
Шотландский экспресс
«Важно создать весь инструментарий и посмотреть, как бизнес будет его использовать. Наша задача – оставить деньги в России на климатические проекты и привлечь иностранные инвестиции через механизмы зеленого финансирования», – рассказал Торосов слушателям на сессии «Низкоуглеродное развитие и климатическая политика».
В последнее время в России действительно активизировалась работа по созданию законодательной базы энергоперехода. В настоящий момент дорабатывается Стратегия низкоуглеродного развития до 2050 года. В начале июня сразу во втором и третьем чтении был принят закон «Об ограничении выбросов парниковых газов», который открывает дорогу к формированию национальной системы учета этих выбросов. Это первый шаг к тому, чтобы стать полноправным членом глобального рынка квот на выброс углерода (а в перспективе – и других парниковых газов, прежде всего метана).
О том, что именно эту цель преследует новый закон, говорит поспешность его принятия Госдумой. По процедуре, в действие он вступит по истечении 180 дней после официального опубликования, то есть не раньше конца ноября. Кроме того, закон носит исключительно рамочный характер. Наполнить его реальным содержанием должны профильные ведомства, в чьи задачи входит разработка необходимых регламентов и прочего. В ноябре же пройдет знаковая конференция сторон Рамочной конвенции ООН по изменению климата в шотландском Глазго, куда уже приглашен президент Владимир Путин.
Эта конференция должна стать финальной стадией обсуждения Шестой главы Парижского соглашения. Данная глава, с одной стороны, определяет принципы функционирования глобальной системы торговли парниковыми квотами. С другой – в ней говорится о необходимости отчисления части прибыли от этой торговли для помощи «Сторонам, являющимся развивающимися странами, которые особенно уязвимы к неблагоприятным последствиям изменения климата, в покрытии расходов на адаптацию». У России есть выбор – либо явиться на обсуждение этого и без того непростого вопроса с пустыми руками и принять написанные без нас правила игры, либо все же попытаться добиться учета своих интересов – а для этого они должны быть должным образом артикулированы.
Аргументы и факты
Основных позиций, которые придется отстаивать российской делегации, две. Первая – попытка в очередной (и, судя по всему, последний) раз добиться учета поглощающей способности российских лесов. Еще в феврале тот же Илья Торосов опубликовал в «Ведомостях» колонку, в которой жаловался на нежелание европейских регуляторов учитывать этот фактор в расчете конечных выбросов и необходимость новых расчетов. «Мы, конечно, все посчитаем, но корректность наших расчетов нужно будет доказать европейским коллегам. А их главная цель – нивелировать наши энергетические преимущества», – без особого оптимизма констатировал замминистра.
Вторая, еще более серьезная задача – убедить сторонников «зеленого» будущего включить атомную энергетику в список возобновляемых источников энергии. Россия – мировой лидер ядерной отрасли и решительно настроена отстаивать эту позицию. Так, по словам главы Минэкономразвития Максима Решетникова, при разработке таксономии «зеленых» проектов атомная генерация была включена в финальный перечень. Как объяснил министр, это было сделано после обсуждения с бизнесом «с учетом специфики текущей экономической ситуации в России и структуры экономики». Сейчас документ находится на рассмотрении в правительстве и может быть утвержден уже в июне.
Кстати, в этом вопросе у России могут появиться неожиданные союзники. Недавно стало известно, что Белый дом неофициально довел до сведения законодателей и бизнесменов, что заинтересован в налоговых стимулах, которые помогут сохранить действующие АЭС. Без этого, как выяснилось, поставленные планы по достижению климатической нейтральности к 2050 году оказываются нереальными. Также глава Минэнерго США Дженнифер Грэнхолм сообщила Конгрессу, что ее министерство «готово работать над вопросом сокращения уровня импорта урана из РФ путем наращивания своих мощностей, а также замещением его продукцией из Казахстана». То есть о снижении потребления ядерного топлива Америкой речь явно не идет.
Также за продолжение использования «мирного атома» выступает, например, Япония, которая буквально на днях скорректировала свою стратегию в этом вопросе. Теперь ядерная генерация там описывается словами «практический вариант декарбонизации» вместо прежней формулировки «устоявшаяся технология».
Все это позволяет надеяться, что вопрос признания за атомной энергетикой права на существование в безуглеродной экономике, который еще недавно выглядел решенным не в ее пользу, с повестки дня все же не снят. Признание АЭС «вариантом декарбонизации» действительно обеспечило бы России значительные конкурентные преимущества. И не только за счет продажи «зеленых сертификатов» на энергию, произведенную атомными станциями, но и благодаря ожидаемому в этом случае роста интереса в новым атомным проектам.
