Европейским и японским потребителям будет проще всего найти альтернативу российским поставкам коксующегося угля, которые по своему объему в семь раз уступают импорту из Австралии. Заместить энергетический уголь будет сложнее как из-за более высоких расходов на транспортировку сырья из Индонезии, так и в силу рисков сокращения экспорта из США, ЮАР и Колумбии
Эмбарго ЕС наряду с планами Японии до конца года полностью отказаться от импорта российского угля не могут не изменить европейский и мировой угольный рынок. Насколько сильно Европа зависит от поставок угля из России? Реальна ли угроза дефицита сырья? И какие производители могут претендовать на замещение российской ниши?
Зависимость на 70%
Ответить на эти вопросы можно с помощью портала Trade Map — проекта Центра ЮНКТАД/ВТО по международной торговле, который «отзеркаливает» данные национальных таможенных агентств. При оценке последствий эмбарго со стороны 27 стран ЕС стоит также учитывать Норвегию, традиционно присоединяющуюся к санкциям Еврокомиссии, и Великобританию, которая в марте заявляла о намерении прекратить в 2022 г. закупки ряда энергоносителей из России. Здесь и далее для удобства будет использоваться термин «европейский угольный рынок» в отношении этих 29 стран.
Европейский импорт энергетического угля в 2021 г. составил 82,6 млн т (с учета лигнита, который используется в качестве сырья для электростанций): из них 70% (57,4 млн т) пришлось на Россию, 13% (10,9 млн т) — на Колумбию, 9% (7,8 млн т) — на США, а 3% (2,8 млн т) — на ЮАР (при доле всех прочих производителей в 5%). Импорт коксующегося угля в Европе в 2021 г. достиг 37,9 млн т: доля России составила лишь 10% (3,7 млн т), тогда как остальные 90% были почти полностью распределены между Австралией (47%; 17,8 млн т), США (33%; 12,5 млн т), Канадой (8%; 2,8 млн т) и Мозамбиком (2%; 574 тыс. т).
Япония в силу естественных причин в большей степени «завязана» на поставщиков из Азии и Океании. Страна в 2021 г. импортировала 143,3 млн т энергетического угля (вместе с лигнитом): 63% импорта (90,7 млн т) пришлись на Австралию, 16% (22,5 млн т) — на Индонезию, 12% (17,1 млн т) — на Россию, а 5% (7,4 млн т) — на США (при доле всех прочих производителей в 4%). Японский импорт коксующегося угля в 2021 г. достиг 39,4 млн т: доли Австралии и Канады составили 73% (28,8 млн т) и 13% (5 млн т) соответственно, доли России и США — 7% (2,8 млн т) и 6% (2,2 млн т), а всех остальных поставщиков — 1%.
О чем говорят цифры
Какие выводы можно сделать из этих сухих цифр? Во-первых, масштаб европейского рынка не стоит преувеличивать: Европа импортирует на 42% меньше энергетического угля, чем Япония (82,6 млн т против 143,3 млн т); в случае коксующегося угля эта разница составляет всего 4%, но также в пользу японского рынка (37,9 млн т против 39,4 млн т). Сказывается последовательное замещение угольной генерации в ЕС, доля которой в структуре выработки снизилась с 25% в 2015 г. до 15% в 2021 г., согласно данным исследовательского центра Ember.
Во-вторых, чисто математически проще заместить российские поставки коксующегося угля, на которые приходится 10% импорта в Европе и 7% импорта в Японии. Россия в общей сложности экспортировала в эти два региона в семь раз меньше коксующегося угля (6,4 млн т), чем Австралия (46,5 млн т), крупнейший в мире экспортер этого сырья с глобальной долей в 52%. Австралия из-за конфликта с Китаем резко сократила экспорт коксующегося угля в КНР: если в 2020 г. его объем составлял 32,8 млн т, то в 2021 г. — лишь 176 тыс. т.
Утрату доступа к китайскому рынку австралийские производители смогли частично компенсировать за счет переориентации на другие регионы, однако их кумулятивный экспорт в 2021 г. (166,8 млн т) все равно уступал значениям кризисного для мировой экономики 2020 г. (169 млн т), не говоря уже о 2019 г. (180,8 млн т). Поэтому заполнение российской ниши предоставит австралийским производителям возможность вернуть прежние позиции на мировом рынке.
В-третьих, в структуре европейского импорта энергетического угля лишь 2% занимают поставки из Австралии и Индонезии, при том что в Японии на этих двух поставщиков приходится 79% импорта. Такая разница, очевидно, связана с фактором логистики: из-за меньшего логистического плеча на европейском рынке гораздо более высокую долю занимают поставки из США, Колумбии и ЮАР (26%). Загвоздка в том, что этим странам до введения эмбарго угрожало серьезное сокращение экспорта: согласно декабрьскому прогнозу Международного энергетического агентства (МЭА), США в 2021–2024 гг. будут снижать его в среднем на 17,6% в год, Колумбия — на 2,4% в год, а ЮАР — на 4,5% в год. Возможно, появление свободной ниши на европейском рынке позволит развернуть этот тренд, тем более что Япония также будет вынуждена наращивать импорт угля из Индонезии и Австралии для замещения российских поставок.
Потери неизбежны
Однако в любом случае европейским импортерам придется столкнуться с ростом логистических издержек — собственно, это и отражают котировки угля, достигшие многолетних максимумов: фьючерс на энергетический уголь на бирже ICE в Лондоне более двух месяцев не опускается ниже порога в $250 за тонну, хотя большую часть кризисного 2020 г. они находились ниже $50, а в 2021 г. лишь ненамного превышали отметку в $100. В свою очередь, фьючерс на австралийский уголь на Сингапурской бирже с начала апреля находится выше $500 за тонну. Очевидный признак того, что потери от эмбарго понесут не только российские компании, но и зарубежные потребители.
