С 6 марта в аналитических статьях о рынке нефти обсуждается в разных вариантах практически один и тот же вопрос взаимоотношения России и ОПЕК. Правильно ли поступила Россия, выйдя из соглашения? Правильно ли было ей вообще в него вступать? И тому подобное.
Предлагаю посмотреть на вопрос с другой точки зрения: правильно ли сделала Россия, начав позиционировать себя как крупного экспортера нефти?
В основе рыночной конкуренции в сегменте коммодитиз лежит способность участника предложить рынку товар по цене и качеству, как минимум, не хуже, чем у других акторов рынка. На первый взгляд, Россия способна предложить свою нефть по конкурентным ценам. В 2019 году, по подсчетам Bloomberg, «Роснефть», «Газпром нефть» и «Лукойл» тратили менее $4 на добычу барреля нефти. С учетом $5 на транспортировку и $6-8 на капитальные расходы себестоимость российской нефти оказывается ниже $20 за баррель.
Замминистра энергетики Павел Сорокин оценил себестоимость российской нефти в $25.
За чей счет добывать российскую нефть дешевле?
Говоря о себестоимости, нельзя забывать, что работа по добыче и транспортировке нефти внутри России оплачивается в рублях. Приведенные оценки в долларах были сделаны при курсе рубля около 60 за доллар. И, что не менее важно, с учетом уровня российских зарплат.
Средняя зарплата в России в 2019 году по данным Росстата составила 43,9 тыс. рубля, что при курсе 60 рублей за доллар составляет 730 долларов. Средняя зарплата в отрасли добычи сырой нефти и природного газа – 127,4 тыс. рублей, или $2,12 тыс. В Саудовской Аравии средняя зарплата наемного персонала по стране составляет $2,75 тыс., а зарплата нефтяников $9,5 тыс. Если зарплаты в России в долларах сравняются с саудовскими, то примерно пропорционально должна возрасти себестоимость нефти в рублях, раза в три, то есть она будет не 25 долларов за баррель, а 75 долларов.
В США нефтяники зарабатывают в среднем $10 тыс. в месяц, а средняя зарплата в стране в 2019 году за вычетом всех налогов составляет $2,9 тыс. То есть при американских зарплатах умножать себестоимость добываемой в России нефти также надо на 3-4.
Можно обсуждать эти цифры, но коэффициента меньше двух явно не получится. Таким образом, при долларовых доходах наемных работников в РФ на уровне Саудовской Аравии себестоимость российской нефти была бы не менее 50-75 долларов за баррель.
Что из этого следует
Выходя на мировой рынок нефти и «вступая»/«не вступая» в соглашение ОПЕК, Россия тем самым однозначно прогнозировала, что долларовые зарплаты на ее территории никогда не достигнут уровня Саудовской Аравии и США. Это не означает, что уровень жизни не может повышаться. Но для его повышения требуется изменение модели экономического устройства страны – как минимум, отказ от свободной конвертируемости рубля. Данная проблема представляется автору существенно более важной, чем игры в картели, которые всегда в истории заканчивались развалом этих самых картелей.
К сожалению, в нынешней ситуации даже при существующем уровне зарплат и цене нефти (на момент подготовки текста $25 за баррель Brent) курс рубля существенно завышен. Если считать курс рубля по классической формуле currency board, которую раньше часто поминала г-жа Набиуллина, − отношению денежной массы к объему золотовалютных резервов, курс должен составлять около 95 рублей за доллар.
При нынешней цене нефти и курсе рубля импорт превысит экспорт, а счет текущих операций уйдет глубоко в минус. По оценке Сергея Шишкина, чтобы счет текущих операций при нынешней цене нефти стал хотя бы нулевым, доллар должен стоить около 200 рублей. При текущих котировках нефти и курсе рубля дефицит счета текущих операций в год, считает Сергей Шишкин, составит от 60 до 100 млрд долларов. За неделю 13-20 марта ЦБ потратил на поддержание курса рубля около $30 млрд. Обе цифры катастрофичны для финансов страны, так как $30 млрд ЦБ в неделю хватит только на 18 недель (резервы ЦБ около $550 млрд), или 4 месяца.
Есть ли нижний предел цен на нефть для России?
Для того чтобы ответить на этот вопрос, приведем еще одну оценку. Импорт РФ в 2019 году составил $243,8 млрд. Неизвестно, какая часть этого импорта является критической для жизнедеятельности страны. Для каждого срока − месяц, полгода, год – объем критического импорта будет разным. Для пищевой промышленности время расходования объема запасов пищевых компонентов недели две-три, для сельского хозяйства критичен срок, требуемый для импорта семян и средств защиты растений, т.е., несколько месяцев. КАМАЗ, например, в 2019 году перешел на блочную сборку, блоки с подшипниками ему поставляет Китай. Оказалось, что это дешевле, чем собирать блоки в России. В результате ликвидирован «10-ГПЗ» в Ростове с 80-летней историей. Когда у КАМАЗа не окажется валюты для закупки китайских комплектующих, восстановление изготовления подшипников окажется невозможным, поскольку цеха уже отданы под склады, а оборудование ликвидировано. Сколько времени надо на строительство нового подшипникового завода с нуля? Год-два, не меньше.
Года два-три может подождать закупка французских прицелов ночного видения для артиллерийских систем. Хотя лучше их все-таки купить до начала войны. А вот если в стране кончатся батарейки, аккумуляторы для сотовых телефонов и смартфонов и компьютеры, люди останутся живы, но артиллерийские системы, скорее всего, вообще не понадобятся.
Для оценки допустим, что объем критического импорта составляет 50% от текущего объема ($243,78 млрд) − есть $121,8 млрд. Экспорт нефти в дальнее зарубежье в 2019 году по данным ФТС составил 248,51 млн тонн. Это примерно 1814 млн баррелей (х7,3). Средняя цена барреля в 2019 году составила $63,59. Таким образом, за счет экспорта нефти в РФ пришло 1814 х 63,59 = $115,9 млрд.
Доля нефти в общем объеме экспорта ($422,8 млрд) составляет 27% (115,9/422,8).
Допустим, что при любом изменении объемов экспорта/импорта сохранится доля нефти в валютных доходах − 27%. То есть в объеме критического импорта в $121,8 млрд доля нефти будет $121,8 млрд х 0,27 = 32,9 млрд.
Эти допущения дают нам право разделить критический минимальный объем валютной выручки от экспорта нефти на число экспортированных баррелей: $32,9 млрд / 1,814 млрд баррелей = примерно $18 за баррель. Таким образом, если при всех сделанных допущениях баррель экспортной нефти будет стоить $18 (при сохранении прошлогодних объемов экспорта), речь пойдет не о рентабельности добычи нефти, а о существовании государства. Если объем экспорта нефти сократится, то соответственно вырастет минимальный размер валютной выручки на баррель, который необходим государству для сохранения функционирования.
Рублевую рентабельность барреля в долларах за счет изменения курса доллара можно довести практически до нуля, но минимальная цена барреля нефти в долларах, по сути – ее валютная себестоимость для государства, останется на уровне $18.
Выводы
Приведенные оценки, понятно, имеют точность плюс/минус километр. Россия экспортирует много продуктов, кроме нефти, и необязательно цена на них упадет пропорционально нефтяным котировкам. Но, проводя эти расчеты, автор хотел показать, что падение цены нефти ставит вопрос не только о рентабельности ее добычи на территории страны, а и о возможной смене экономической модели функционирования государства при достижении долларовой цены барреля некоего нижнего предела. Когда речь идет о жизнеобеспечении государства, проблемы частных компаний уходят на второй-третий-десятый план. Нас может ожидать не просто банкротство какой-то «ТайменьОйл», а введение монополии государства на все операции экспорта/импорта, запрет свободного обращения валюты и переход частных компаний, критических для получения государством твердой валюты, под прямое управление правительства. Старик Гегель был прав: количество переходит в качество.
Другие последствия: в жизнь граждан вернется понятие «дефицит», а в экономику − «инвалюты». Государство начнет непримиримую борьбу с валютными спекулянтами… Все это подробно описано в литературе времен СССР.
И последний грустный вывод: десятки тысяч брокеров, аналитиков финансового и товарного рынков и экономических журналистов, в том числе сам автор, останутся без работы.
